Ребекка вдруг поймала себя на том, что пытается воссоздать его личность по тем разрозненным сведениям, которые у нее были от Артура и по тому противоречивому впечатлению, которое она получила сейчас.
– Ведь он мой брат, я несу за него ответственность.
– Вам нечего опасаться меня, – примирительно сказала Ребекка. – Мы с Артуром просто хорошие друзья, не более того.
– Что-то верится с трудом.
– Почему же? Мужчина и женщина вполне могут иметь доверительные отношения, которые не основаны на...
– На сексе, вы хотите сказать?
От того, как он скривил рот в улыбке, а также от изменившегося тембра голоса, каким он произнес это слово, комната почему-то стала казаться меньше и жарче. От спокойствия Ребекки не осталось и следа, ее опять стала бить нервная дрожь.
– Именно так. – Она прочистила горло. – Мы не спим вместе, если вы хотите знать, хотя вашему испорченному воображению и трудно это представить.
– Я бы сказал не «испорченному», а «многоопытному».
Ее собственное воображение мгновенно заработало, представляя, что же это был за опыт. Как же, слышали, слышали. Однажды Артур выпил больше обычного и отбросил привычную сдержанность, с которой он говорил о старшем брате. Он рассказал ей тогда, что где бы Рассел Робертс ни появлялся, его всегда сопровождали очаровательные женщины. Причем, как правило, разные.
– Как долго вы пробудете здесь? – спросила она, прерывая затянувшуюся паузу. Совершенно бестактный вопрос, но это Ребекка поняла, уже задав его.
– Не уеду, пока не поговорю с братом. – Он вытянул свои длинные ноги. – А разговор нам предстоит серьезный.
Ребекка нервно облизнула губы. Этот разговор может вывести Артура из того хрупкого равновесия, в котором он находится сейчас. Он еще психологически не готов встретиться с братом. Весь год консультаций с психоаналитиком может пойти насмарку.
– Я не думаю, что вы меня послушаете, но будьте с ним все же помягче.
Кажется, его позабавило ее замечание.
– Помягче? Если уж вы так трогательно близки, то должны знать, что я отвечаю за него с того времени, когда мне был 21 год, а ему всего восемь.
Его глаза потемнели, и ей показалось, что в них промелькнуло мимолетное сожаление, но это мгновение было настолько коротким, что она засомневалась в этом. Он наклонился вперед, напрягшись.
– Мне приходилось быть строгим с Артуром. Напомню вам на всякий случай, если вдруг вы этого не заметили, что мир вокруг нас жесток.
– Но ему уже не восемь лет, – сказала она твердо. – Вы не допускаете, что жизнь научила его чему-нибудь за то время, что вы живете раздельно, и у него достаточно сил идти своей собственной дорогой?
– Вы вбиваете ему в голову этот психоаналитический бред? По доброй дружбе? Пичкаете идиотскими метафорами о том, что нужно выйти из этой бешеной гонки за успехом и реализовать себя, лепя из пластилина и малюя картинки? – Он ядовито засмеялся. – Вы, должно быть, уверены, что вам обломился хороший куш в виде моего брата.
– Я вам уже говорила, что мне не нужны его деньги, – сказала она с оттенком презрения в голосе. Рассел отлично уловил этот оттенок и замер. – И я не пичкаю его никакими идеями. И знаете почему? У него своя голова на плечах, напомню вам на случай, если вдруг вы этого не заметили.
– А с чего это он внезапно решил бросить престижную работу по руководству семейной компанией и заняться рисованием? Хотите меня убедить, что это произошло без вмешательства его дорогого платонического друга? Верится с трудом.
– Может быть, вы слишком подозрительны?
– Вы, кажется, обмолвились, что по какому-то роковому стечению обстоятельств тоже решили бросить хорошую работу, чтобы посвятить себя рисованию? Кстати, кем вы работали, спрашиваю просто ради интереса?
Она раздумывала, говорить ли ему, но пришла к выводу, что чем откровеннее она будет, тем скорее он от нее отстанет.
– Я работала в небольшой компьютерной фирме помощником управляющего и получала за это хорошие деньги.
– А почему же вы ушли?
– Ну, скажем... Мне захотелось переменить образ жизни.
– Ничего себе перемена – от достойной высокооплачиваемой работы к цветным карандашам! И как проходит ваша с Артуром жизнь? Вы, вероятно, целыми днями сидите дома, играя в художников, что в действительности просто является попыткой избежать ответственности и убедить себя, что окружающего мира не существует. А может, это просто замысловатая форма обольщения? Вы трогательно дружите и ожидаете, когда он созреет, чтобы залезть в его постель?
Ребекка устала. Рассел Робертс, ощущая, что ситуация вышла из-под контроля, реагировал на это единственным доступным ему способом – запугиванием. Что бы она ни говорила, будет перевернуто с ног на голову и встречено грязными намеками. Она вздохнула и задумалась, где бы ей найти другую квартиру. Поскольку терять больше было нечего, она решила хотя бы отыграться.
– Да, вы правы, – покаянно созналась Ребекка. – Я злостная авантюристка, которая поймала на крючок вашего брата, уговорила его бросить работу, чтобы исключить ваше влияние, и вместе со мной заняться живописью, чтобы создать иллюзию дружбы. А по ночам, делая вид, что точу карандаши, я на самом деле вынашиваю планы стать хозяйкой дома и владелицей замка. И вообще – вы совершенно случайно застали меня в таком затрапезном виде. Я никогда не хожу дома в старых джинсах и футболке. Нет, обычно я разодета во все самое лучшее на случай, а вдруг моя жертва внезапно вернется домой. Даже днем я хожу в позолоченных туфельках на высоком каблуке и в мини-платье в обтяжку, мои волосы тщательно уложены, а ногти покрашены в алый цвет. Все именно так и обстоит, признаюсь как на духу.
Она взглянула на него и была ободрена тем, что самоуверенный красавец выглядел озадаченным. Рассел явно не ожидал от нее такого. Наконец он, усмехнувшись, проговорил:
– Ну, вы прямо как ребенок...
Она бы могла поздравить себя с победой в первом раунде, если бы не заметила, огонек, горящий в его глазах.
– Я просто говорю то, что вы хотите услышать, – сказала она, пожав плечами. – Вы решили не верить ни единому моему слову, так что без толку пытаться что-либо вам объяснить.
– Собственно, кто я такой, чтобы не верить вам на слово и сомневаться в том, что вы разгуливаете по дому в облегающем платье и туфлях на высоких каблуках? – Он медленно осмотрел ее с ног до головы. – Вы выглядели бы весьма обольстительно в таком виде. Да, безусловно... Это подвижное личико с прозрачной кожей... Эта интригующая смесь невинности и зрелости... Эти сливовые глаза с легким оттенком грусти... Да, в облегающем платье вы выглядели бы потрясающе... В том, что на вас сейчас надето, фигуру особенно не рассмотришь, но, судя по доступным моему взгляду деталям...
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
