Когда она вошла в гостиную, Рассел стоял у окна, держа в руках стакан с виски.
– Не хотите выпить чего-нибудь? Это может помочь вам расслабиться. У вас такой вид, словно я людоед и ко мне опасно приближаться.
Было видно, что он сердит. Ребекка взяла налитый им бокал и сделала два больших глотка, надеясь, что вино придаст ей смелости.
– О чем вы хотели поговорить со мной?
– Я хотел бы знать, когда Артур собирается вернуться в Париж?
– А я откуда знаю? Почему бы вам не позвонить ему и не выяснить это самому? – Она сделала невинные глаза, втайне надеясь, что он все же сядет, а не будет возвышаться над ней, подавляя ее волю.
– Я звонил, но к телефону никто не подходит. Где он может быть? Мне нужно срочно обсудить с ним одно дело.
Она раздраженно взглянула на него.
– Я не знаю где он. Он еще совсем молод, наверное, загулял где-нибудь с друзьями.
– Совсем молод? Ты так говоришь, будто тебе самой сто лет.
Он внезапно ослепительно улыбнулся ей. От этой улыбки и от его неожиданно фамильярного тона ее мысли и чувства спутались еще больше.
Рассел, видимо, вернулся с работы раньше, чем обычно, так как уже переоделся и был в черных вельветовых брюках и черном свитере. Как всегда, он закатал рукава, что придавало ему несколько агрессивный вид. Его вполне можно было представить пиратом на корабле или разбойником на большой дороге. Единственное, чего не хватало для довершения картины, – это шрама на лице.
– Как это ты его отпустила из Парижа? Ты ему настолько доверяешь? Но пословица гласит: с глаз долой – из сердца вон. Так что смотри не ошибись, – рассуждал он, пока наливал себе очередную порцию спиртного, стоя у старинного деревянного бара, украшенного резьбой.
– Ты меня сюда позвал, чтобы продемонстрировать знание пословиц? – в той же тональности задала вопрос Ребекка.
На этот раз его улыбка была такой широкой, что аж дух захватывало. На мгновении девушка лишилась голоса. Словно кто-то сжал ее сердце в ладони. Рассел был прав, как только он подходил к ней на расстояние вытянутой руки, ее нервная система полностью выходила из-под контроля. Стараясь унять нервную дрожь, она допила вино.
– А ты не боишься, что мой дорогой братец сейчас прохлаждается с какой-нибудь менее требовательной крошкой?
– Нет. – Она улыбнулась своим собственным мыслям. Интересно, как бы он себя вел, если бы узнал, с кем сейчас «прохлаждается» его братец?
Он наконец отошел от окна и сел в одно из кресел.
– Еще выпьешь?
– Нет, я не привыкла так много пить.
Если бы она сегодня попала в лапы к своему психоаналитику, то ему было бы о чем порассуждать. Ее эмоции менялись каждую минуту – от нервной дрожи, тревоги и подавленности до бешенства и желания немедленно отплатить этому типу за его издевки.
– Какая правильная девочка. Я уже начинаю пересматривать мое мнение о тебе, – сказал он задумчиво. – Может быть, ты и вправду не влияешь дурно на моего брата, а совсем наоборот...
Что-то в его голосе не давало ей поверить в искренность его слов.
– Хотя я, конечно, могу и ошибиться...
– Ты? Ошибиться? Что ты! – Она посмотрела на него с притворным недоверием. – Ты ведь никогда не ошибаешься!
– Бывает иногда, хотя и не часто.
– Ни за что не поверю.
– Например, я несколько промахнулся, решив, что мой брат способен заняться управлением в компании...
– Он и так занимался этим полтора года... – Она знала, что Артур увлекся живописью сразу после школы, чтобы затем сдаться под давлением брата и пойти на попятную – начать работать в компании.
– Не так уж долго по сравнению со всей жизнью...
Достаточно долго, чтобы понять, что это вовсе не то, чем бы ему хотелось заниматься. Артур доверил ей свои проблемы, только когда они стали близкими друзьями, и она поразилась, насколько несчастлив и разочарован он был. Необходимость надевать костюм и идти в офис вызывала у него глубокую депрессию.
– Есть ли у него будущее, как у художника? – спросил Рассел, выходя из себя. – Ну закончит он колледж, а дальше что? Будет жить на проценты от своих акций? – Он провел своими длинными пальцами по волосам и вскочил, как будто движение давало выход его неуемной энергии, скопившейся внутри.
– Ну! – потребовал он ответа, останавливаясь перед ней и глядя ей прямо в глаза. – Скажи же мне наконец, что там происходит в ваших головах? Вы ведь заодно.
Как будто не удовлетворившись тем, что она сидела, не смея вымолвить ни слова, он подошел к ней вплотную, наклонился, опершись руками на подлокотники ее кресла, и приблизил к ней свое лицо. Теперь Ребекка не могла не посмотреть в его глаза и даже почувствовала тепло его дыхания. Как будто ветер раздул разгорающийся внутри нее огонь, и ее пульс участился.
– Он должен найти свое место в жизни, – тихо возразила она. – Я не знаю, что думает Артур...
К сожалению, до нее не совсем доходил смысл его слов, потому что единственное, о чем она могла думать, это как нейтрализовать то влияние, которое оказывала на нее его близость.
– Он просто хочет жить своей собственной жизнью! – вырвалось у нее, на что Рассел недоуменно покачал головой.
– Пусть живет. Кто ему мешает?
– Ты! Ты приехал сюда, чтобы попытаться заставить его вернуться в компанию! Тебе абсолютно безразлично, что из себя представляет твой брат, чем он живет и о чем мечтает!
Кровь бросилась ему в лицо, и он отодвинулся от нее. Постепенно его дыхание вернулось в норму.
– А что же мне по-твоему делать? Исчезнуть и пусть он продолжает губить свою жизнь?
– Не погубит он свою жизнь! Ты все видишь в слишком драматическом свете! А если даже и погубит, как ты выражаешься, то да – пусть, ведь это его жизнь!
– Это какой-то кошмар!
Он сел в кресло, откинул голову назад и закрыл глаза, чтобы успокоиться. Гнев постепенно исчезал из его лица. Его спокойное теперь лицо излучало неотразимую сексуальность. Ребекка не могла оторвать глаз от него, пришлось сделать над собой усилие, так как ей не хотелось, чтобы он поймал ее на этом.
– Когда я получил письмо о его отставке, я сначала не поверил, подумал, что это какая-то шутка.
Ей стало жаль Рассела, несмотря на его ярость и угрозы. Что ни говори, намерения у него были самые добрые. Он хотел защитить своего брата и делал это единственным известным ему способом.
Последние два года она провела, погруженная в свои собственные проблемы, совершенно равнодушная к остальным людям. Конечно, она общалась с ними, но лишь поверхностно. Теперь она чувствовала, что начинает оттаивать, начинает открываться навстречу чужим проблемам и интересам.
А в самом центре этих проблем, как эпицентр урагана, был Рассел Робертс.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
