Но и сказать, будто у Тольки все поджилки тряслись, будет неправдой. Он даже припомнил, что в сказках колдунам и волшебникам никто не говорит: «Здорово, дедуля!», «Здравия желаю, товарищ колдун!» или там: «Салют, господин волшебник!», а, как правило, приветствуют их вежливо: «Здравствуй, добрый человек!»
Правда, Толька решил, что называть старца на «ты», как в сказках, все-таки не стоит — обидеться может, и вслух произнес:
— Здравствуйте, добрый человек!
— Приветствую тебя, о славный рыцарь! — старец чуть склонил седую голову. — Я — старец Трундакс, маг, чародей и волшебник. Позволь мне узнать твое имя?
Толька даже оглянулся на всякий случай: может, у него за спиной и впрямь какой-нибудь рыцарь объявился? Но за спиной была только стена. Получалось, что волшебник или кто он там еще признал его за рыцаря, хотя на Тольке никаких доспехов не было, кроме трусов и майки.
— Меня Анатолий зовут, — представился Лаптев не совсем по-сказочному. Но назваться решил полным именем — для солидности. Он хотел еще сказать, что он вообще-то не рыцарь, но не успел, потому что старец Трундакс резко изменился в лице и стукнул нижним концом посоха о землю. Сверкнула вспышка, от которой Толька на мгновение зажмурился, и послышался треск, как от электростатического разряда.
Когда Лаптев открыл глаза, то увидел, что перед старцем неведомо откуда возник пюпитр с огромной старинной книгой, в темно-коричневом кожаном переплете с золотыми застежками, украшенном такими же самоцветами, как посох Трундакса. Волшебник неторопливо перелистал желтые пергаментные страницы, испещренные непонятными знаками, а затем спросил взволнованно:
— Скажи мне, о доблестный рыцарь, сколько тебе лет?
— Тринадцать… — ответил Толька. — Вчера исполнилось.
— Хвала богам! — просиял Трундакс. — Рыцарь Анатолий, тринадцатилетний, рожденный накануне тринадцатого! Пришедший тринадцатого, в понедельник! Я ждал этого дня тысячу лет!
Он еще раз заглянул в свою книжищу, должно быть, проверяя, все ли так прочел, а затем громко возгласил:
— Свершилось!
Глава VII ВЕЛИКАЯ МИССИЯ
Тольке стало как-то неловко. Уж очень этот дедуля разволновался: того гляди, еще плохо станет… А кроме того, Толька не любил, когда его принимали не за того, кто он есть на самом деле. Слепой этот волшебник, что ли? Неужели не видит, что Толька никакой не рыцарь? Рыцари на конях ездят, в железных доспехах, с мечами и копьями. А Толька на лошади только один раз, в парке, проехался, да и то его коня какая-то тетка вела под уздцы самым медленным шагом. К тому же Толька слыхал, что рыцарям в качестве обязательного атрибута полагались шпоры. А куда он эти шпоры будет привинчивать? К босым пяткам, что ли?
Поэтому Толька все же решил внести ясность в это дело:
— Извините, пожалуйста, господин Трундакс, но я не рыцарь…
— Всякий, перешедший за Камень, — назидательно произнес колдун, — превращается в то существо, которое представляет собой его духовную сущность. Двоедушные становятся кентаврами, алчные — свиноподобными орками, злые — волками-оборотнями и так далее. Если ты сумел, перейдя за Камень, сохранить человеческий облик, значит, ты чист душой и помыслами, благороден, честен и бесстрашен, то есть соответствуешь званию рыцаря.
— Насчет «бесстрашен»… — неуверенно начал Толька, но Трундакс не дал ему договорить.
— Ты хочешь сказать, что испытываешь страх? Бесстрашие не означает полного отсутствия чувства страха. Оно означает умение преодолевать его, сохраняя здравый ум и хладнокровие. Ты можешь бояться, но должен идти вперед. Ибо тебе, рыцарю Анатолию, тринадцатилетнему, рожденному накануне тринадцатого и пришедшему в понедельник, тринадцатого, предстоит великая миссия!
Трундакс вновь стукнул посохом оземь, и пюпитр с книгой исчезли.
Нельзя сказать, чтоб Тольку это известие здорово воодушевило. Он как-то не привык выполнять великие миссии. Кроме того, ему значительно больше хотелось вернуться домой, и желательно побыстрее. Но поскольку он уже догадывался, что иного выхода из этого компьютерного мира, кроме как через игру «Монстры», не существует, то спросил Трундакса:
— И в чем она состоит, эта миссия?
— Ты должен пройти от Королевского замка в долине Благоденствия до замка Черного Дракона, по пути сражаясь с монстрами, призраками и дикарями, коим несть числа, одолеть Черного Дракона в честном бою и освободить принцессу Астру. Затем ты должен привезти принцессу в долину Благоденствия и передать ее отцу — королю Адальберту. Обратный путь будет не менее опасен, ибо найдется много желающих похитить принцессу и представить дело так, будто не ты, а некто иной освободил Астру…
— А что, разве принцесса не может рассказать, кто именно ее освободил? — удивился Толька.
— Дело в том, доблестный Анатолий, что принцесса Астра заколдована злой колдуньей Бригандой и находится в глубоком сне. Только я могу снять заклятие, но лишь в том случае, если ты привезешь мне прядь волос ведьмы.
Тольке, конечно, хотелось спросить, а что ему за все эти подвиги предложат: мешок золота, руку и сердце принцессы или полкоролевства? Лично он с радостью променял бы все эти прибамбасы на скорейшее возвращение домой.
Однако задавать такие вопросы Лаптев посчитал несвоевременным. Сначала требовалось выяснить, куда идти и чем сражаться. Неплохо бы, например, хоть брюки и куртку какую-нибудь получить, и сухие желательно, а то в сырых трусах и майке еще тут, в пещере, замерзнешь. Впрочем, насчет штанов «доблестный Анатолий» тоже спрашивать постеснялся, и потому сказал:
— Наверно, мне доспехи и оружие понадобятся, господин Трундакс. Не могу же я воевать с монстрами голыми руками!
— Справедливо, — кивнул волшебник, — тебе многое понадобится. И не только латы, шлем, копье и прочее. Есть монстры, с которыми обычное оружие не справится. Потребуются колдовские зелья и снадобья, амулеты и заклинания. Часть всего этого ты получишь уже здесь, а остальное приобретешь по пути к замку Черного Дракона. Следуй за мной, доблестный рыцарь!
И Трундакс, повернувшись к Тольке спиной, двинулся вперед по темному туннелю, освещая дорогу бриллиантом, сверкающим на верхушке посоха. Толька, шлепая босыми пятками по каменному полу и ежась от холода, последовал за ним.
Оказалось, что туннель довольно извилистый и часто меняет направление, а кроме того, имеет всякие развилки и ответвления. Однако старец Трундакс топал по нему очень уверенно, должно быть, склерозом еще не страдал.
В конце концов они подошли к огромным железным воротам, перегораживающим туннель. Толька почему-то подумал, что сейчас Трундакс произнесет заклинание типа «Сезам, отворись!» или «Сим-сим, откройся!», стукнет посохом, и ворота сами по себе раздвинутся, как двери в вагоне метро.
Трундакс, однако, никаких заклинаний не произносил. Посохом, правда, постучал, но не по полу, а по воротам. Мол, открывайте, заснули, что ли?!
Через пару минут с внутренней стороны ворот послышались какая-то возня, лязг и скрежет отодвигаемого засова. Затем ворота со скрипом отворились, и Трундакс, а за ним и Толька вошли в сводчатый каменный подвал, освещенный факелами, горевшими на стенах. Факелы были вставлены в кронштейны, похожие на те, куда в Москве по праздникам флаги вставляют. Горели они довольно тускло, потрескивали, время от времени с них стекали капли расплавленной смолы и с шипением падали на сырой пол. Рассмотреть, что находится в дальнем конце подвала, при таком освещении было трудновато.
Ворота Трундаксу открыли двое бородатых верзил в балахонах из грубого сукна, поверх которых тускло поблескивали длинные, почти до колен, кованые кольчуги. Головы бородачей защищали ведрообразные шлемы, на ногах у воинов поверх чего-то похожего на колготки из грязно-серой овечьей шерсти было что-то вроде портянок, а на подошвах деревянные сандалии — попросту дощечки с ремешками, обмотанными вокруг икр. Вооружение этих молодцов состояло из не очень длинных пик, мечей и кинжалов, а также круглых деревянных щитов, обитых кожей и железными полосами, обмотанными вокруг портянок.
