— Потеряли дар речи? — с легкой иронией заметил он. — Не ожидали?
— Да, — у нее перехватило дыхание. — С трудом узнала вас, — добавила девушка.
— Может, это не так уж плохо… — Он вдруг замолчал, и лицо его стало серьезным. Затем, осторожно подыскивая слова, продолжил: — Думаю, мы оба сегодня встали не с той ноги. — Он жестом указал на стол. — Я бы хотел исправить положение…
Джоанна почувствовала, как ее сердце болезненно сжалось, словно предостерегая от чего-то.
— Но, право, это совершенно не обязательно!..
— Вы хотите, чтобы я сидел в противоположном углу и ужинал в одиночестве? — На его губах вдруг мелькнула улыбка. — Видите ли, я забочусь о Зельде: ей ведь легче обслуживать один столик!
Это прозвучало так просто и убедительно, что Жанет согласилась. Без лишних слов они уселись друг против друга. Это, очевидно, послужило своеобразным сигналом, потому что в ту же секунду миссис Бекстоун появилась в дверях, неся первое блюдо.
Обед начался с супа из цукини. Жанет думала, что вовсе не голодна, но съела все до последней ложки.
— Вкусно? — спросил ее этот странный человек, улыбаясь сквозь мерцающий свет свечи.
— Очень, — ответила девушка. — Но я заказывала только рыбный пирог.
— О, Зельда не допустит этого! Даже когда заведение официально закрыто, как сегодня, она строго блюдет его репутацию. Вы приезжая и должны почувствовать себя желанным гостем!
— А что вас привело сюда?
Он пожал плечами.
— Я закоренелый холостяк, пожалуй, этим все сказано.
Если этот человек одинок, быстро промелькнуло у нее в голове, то уж, конечно, по своей собственной воле. Или, может быть, он слишком много работает, ведь его скромный бизнес требует немало сил, чтобы обеспечить безбедное существование!.. Как раз это было ей понятно.
Жанет часто приходилось быть хозяйкой на многочисленных приемах отца, но она не помнила, когда за последнее время обедала один на один с мужчиной, поскольку каждый, кто искал ее общества, подвергался тщательной проверке мистера Остера.
— Ты моя дочь, Жанет, и моя наследница, — постоянно напоминал ей отец. — Как можно быть уверенной, что им нужна ты, а не мои деньги?
Этот урок девушка усвоила не без труда, поскольку мысль о том, что ее деньги могут быть привлекательнее ее самой, была очень обидной… Но на этот раз знакомство лишено риска, уверяла она себя. Мужчина, сидящий напротив, не знает, ни кто она, ни что собой представляет. Он понятия не имеет о миллионах ее отца, так пусть и дальше остается в неведении…
Словно поняв молчаливый намек, он сказал:
— Мы ведь еще не представились друг другу.
— Меня зовут Джоанна… ммм… Паркер.
— Вот как? — Уголки его губ дрогнули. Он сделал паузу. — Эд… ммм… Кристи, — добавил он, повторяя ее интонацию.
Жанет почувствовала, что ее щеки порозовели, но заставила себя спокойно встретить его взгляд. В конечном счете ничего не случилось. Они были словно два корабля, проплывающие рядом в ночи. Встретились и разойдутся. Ничего больше. И ей вовсе не обязательно знать его настоящее имя или сообщать свое собственное.
Миссис Бекстоун разрядила напряженность момента, поставив на стол следующее блюдо, которое превзошло все ожидания. Под слоем воздушного пюре, покрытого сочной корочкой запекшегося сыра, в необыкновенно вкусном соусе теснились кусочки разных видов рыбы и розовые креветки. На десерт был подан шоколадный мусс, политый бренди.
Эд старательно поддерживал разговор на протяжении всего обеда. Беседа в основном вилась вокруг местных достопримечательностей, не касаясь личных тем, что вполне устраивало Жанет.
В завершение ужина Зельда принесла им отличный кофе и по рюмочке ликера. Можно ли желать большего, размышляла Джоанна, свободно откинувшись на высокую спинку стула и наблюдая, как потрескивают яблоневые поленья в камине.
— Лучше не придумаешь, — вздохнул Эд. Его улыбка коснулась Жанет сквозь зыбкое пламя свечи, и легкая дрожь пробежала по ее спине. — За вами первый вальс.
Она резко выпрямилась.
— Но я не собираюсь на танцы.
— Почему? Вечером здесь больше нечего делать!
— Я не танцую.
— Я научу вас.
— К тому же я не одета.
— О, это пустяки, просто нужно кое-что подкорректировать. — Сидите и не двигайтесь.
Она остолбенела, с недоумением глядя на него. Эд протянул руку, и шелковая лента в одно мгновение соскользнула с ее волос.
— Вот так гораздо лучше, — сказал он мягко, когда темные локоны свободно упали ей на плечи, потом наклонился вперед и быстрым движением расстегнул верхнюю пуговицу ее блузки.
Жанет вскинула руку, пытаясь остановить его. Кровь бросилась ей в лицо.
— Вы соображаете, что делаете?
— Ничего особенного. Просто небольшой художественный беспорядок! — С абсолютным спокойствием он завязал ей ленту бантом на груди. Затем поднял девушку на ноги, заставляя посмотреть в зеркало над камином. — Итак, Золушка, вы можете отправляться на бал!
Она неохотно взглянула на свое отражение и ахнула от удивления. Ее щеки пылали румянцем, глаза казались огромными. Темный бант на груди оттенял нежную кожу в дразнящем вырезе блузки. Я выгляжу совсем по-другому, подумала Жанет, и так не похожа на себя!.. Их глаза встретились в зеркале.
— Скажите, мисс Паркер, кто-нибудь называл вас Дженни?
— Нет, никогда, — ответила она.
— Тогда сегодня я буду называть вас так.
Пробираясь до калиткиПолем вдоль межи,Дженни вымокла до ниткиВечером во ржи…
— промурлыкал он и, став вдруг серьезным, сказал: — Потанцуй со мной, Дженни, пожалуйста!
Эд смотрел на нее в упор, словно гипнотизируя. И Жанет почему-то не могла разрушить эти чары и отвести глаза, как ни пыталась. Она лишь судорожно искала повод, чтобы отказаться и… спастись! Потому что уже ясно осознавала, что погибает… Но вместо этого, вопреки здравому смыслу и наперекор всем разумным доводам, на секунду прислушавшись к биению своего сердца, она вздохнула и сказала:
— Хорошо.
3
Они шли через поляну к деревенскому клубу, и Жанет еле поспевала за широким, размашистым шагом своего спутника.
Почему я делаю это, спрашивала себя девушка. Ведь у нее были свои собственные планы. Почему она все же идет на деревенские танцы с этим местным сердцеедом, который слишком много о себе воображает? И который, хочет она это признать или нет, обладает чем-то большим, чем просто сексуальная привлекательность. Он определенно принадлежал к тому типу мужчин, которых Джоанна Остер привыкла остерегаться.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
