— Вы случайно не родственник конгрессмена Сэкетта?
— Я его брат. Кстати, я приехал в Тусон для встречи с его женой.
Я глянул на блондинку, которая в это время смотрела на меня.
— Хочу отбить у апачей их сына.
— Их сына? — озадаченно спросил Луистон, но прежде чем он успел продолжить, его прервала Лаура Сэкетт.
— Телль? Я Лаура Сэкетт. Вы не пересядете за мой столик?
Я встал.
— Извините, капитан, — сказал я и, взяв чашку кофе, пошел к ее столу.
— Добрый день, мэм. Может показаться странным, что мы не знакомы, но когда вы с Оррином поженились, я был в другом конце страны. Да и вообще мало слышал о вашей жизни.
— Садитесь, Телль. Нам нужно поговорить. — Она сжала мою руку и посмотрела мне в глаза своими огромными голубыми глазами. — Давайте чуточку отложим разговор о моем горе, Телль. Расскажите о себе. В конце концов, мы же родственники.
Нет лучше способа разговорить мужчину, чем посадить его напротив женщины, которая умеет внимательно слушать, поэтому через минуту я уже рассказывал ей о своей жизни, в основном об Энджи, о том, как я нашел ее высоко в безлюдных горах Колорадо, и как она погибла, и как я охотился за убийцей и попал в переделку.
Лаура то и дело одаривала меня приятной улыбкой. Кое-что в ее внешности мне не понравилось, но совершенных людей не бывает. У нее был маленький рот с плотно сжатыми губами, порой во взгляде угадывалась суровость, однако разговор с ней доставлял мне удовольствие.
Наконец она попросила проводить ее домой, и я с удивлением обнаружил, что за окном сгустились сумерки, а офицеры уже ушли. Едва мы оказались на улице, она принялась рассказывать мне об Орри, — так она назвала своего сына.
— Его похитили вместе с детьми Крида, а армия ничего не может сделать. Я уверена, если бы Оррин был здесь, он немедленно отправился бы в Мексику и вернул сына, но я не могу рисковать. Может произойти непоправимое. А потом я услышала, что вы в Юме. Вы моя единственная надежда, Телль.
— Сколько лет мальчику?
— Пять… Шестой. — Она помолчала. — Я должна предупредить вас, Телль, какое бы решение вы ни приняли, прошу вас никому не говорить об этом. Военные ни под каким видом не позволят вам пересечь границу. Сейчас они ведут переговоры об объединении усилий с мексиканской армией в борьбе против апачей. Индейцев хотят атаковать прямо в их убежище в Сьерра-Мадре — это еще одна причина, по которой нам нужно торопиться. Я слышала, что когда на апачей нападают, они убивают всех своих пленных.
Я неторопливо шагал рядом с ней. Вряд ли мальчик еще жив, думал я, но не мог сказать ей этого. Как не мог сказать, что намерен отказаться от этой затеи. Но мы, Сэкетты, всегда приходим на помощь друг другу. Мальчик был Сэкеттом. И моим племянником.
Я подумал о тропе, ведущей в Мексику, и похолодел. Каждый дюйм этой тропы таит в себе беду, и это связано не только с апачами. Это засушливый край, где мало воды, и хотя тамошние жители относились к нам по-доброму, сказать этого о местной полиции и солдатах было нельзя. Они открывают стрельбу по чужакам просто так, для забавы.
Где-то у походного костра мне довелось слышать об украденных индейцами сыновьях Дэна Крида и еще одном мальчишке, но деталей я не знал, да и не важны они сейчас.
Мне нужно соблюдать осторожность. Если военные узнают, что кто-то собирается в Мексику выручать захваченных апачами пленных, эта затея будет немедленно пресечена. Они остановят меня любым способом.
Когда два правительства ведут переговоры, достаточно одного незначительного инцидента, чтобы загубить их на корню. Мексиканцы, я имею в виду их армию, никогда не поверят, что я прибыл на территорию сам по себе, особенно с моей фамилией и моей репутацией.
В присутствии Лауры я испытывал неловкость. Я не умел разговаривать с женщинами и не понимал их, исключение составляла только Энджи. А Лаура с ее кружевами, светлыми волосами, изящными митенками, да еще с этим зонтиком от солнца… Я простой деревенский парень и не привык к таким штукам.
У дверей дома Лаура остановилась.
— Так вы мне поможете? — Она коснулась ладонью моей руки. — Телль, вы моя единственная надежда. У меня здесь больше никого нет.
— Сделаю все, что смогу. — Стоя с ней на крыльце, чувствуя на себе взгляд ее больших голубых глаз, я пожалел, что не могу один заменить троих храбрецов, которые только и способны исполнить ее просьбу. — Не забывайте, мэм, что апачи непредсказуемы, особенно когда это касается пленников. Не надейтесь на безусловный успех.
— Он еще такой маленький…
Я подумал было, понимает ли она, во что меня втягивает, но тут же прогнал эту мысль прочь. Я не имел права думать о себе. Откуда она знает, что меня ждет на тропе в Сонору? На узкой тропе, похожей на дорогу в ад, где мучительная смерть поджидает на каждом шагу, в любой момент? Чтобы представить себе эти тропы, надо хотя бы однажды там побывать. Я представил себе едва заметную ниточку, вьющуюся по жаркой пустыне под медно-желтым раскаленным небом. Под ногами песок, а вокруг — множество разнообразных кактусов и колючий кустарник, в котором прячутся гремучие змеи, ящерицы и всякие ядовитые твари, не говоря уже об индейцах и разбойниках.
У меня возникло какое-то сомнение, и я спросил:
— А почему Оррин отпустил вас так далеко одну с сыном?
Лаура печально улыбнулась.
— У меня в Калифорнии умер отец, Телль, мне пришлось ехать на похороны. Я его единственная дочь. Когда я узнала, что с детьми путешествовать опасно, я оставила Орри здесь… Думала, что в Тусоне он будет в безопасности.
В общем-то в ее словах была логика. И все же многое меня беспокоило, но не в моих привычках было размышлять о деталях. Если дело срочное, за него надо приниматься не раздумывая. Заручившись описанием внешности мальчика и его одежды, я решил, что пора собираться в путь.
Лаура стояла у двери, ее белое платье на фоне глинобитной стены было подобно пятну света. Уходя, я оглянулся — она глядела мне вслед.
Меня тревожило, что отправляться в путь надо не медля, л у меня не было времени обдумать предстоящее путешествие. На тропе, вблизи которой будут шнырять индейцы, мне придется быть все время начеку. Тем не менее кое над чем поразмыслить стоит.
Хуже всего было то, что у меня оставалось мало денег. Что бы там ни было, без денег не обойтись. Мне же придется потратить не только все деньги, но и пролить пот, а может и кровь.
Все мои сбережения составляли двести долларов, их я копил много месяцев. Седло и коня я потерял в схватке с апачами. Лошадей, на которых мы приехали в Тусон, придется вернуть, ибо мы взяли их на время.
Мне нужны лошадь и снаряжение, а если позволят средства, то не помешает и вьючная лошадь.
