21 мая оба аппарата — N-24 и N-25 — поднялись в воздух, взяв курс прямо на север. Моторы работали без сучка, без задоринки.
Временами путники попадают в туман, который мало их беспокоит, — здесь путь хорошо известен. Через два часа полета аппараты попадают в ярко освещенную солнцем полосу.
Насколько хватает глаз — внизу белый ослепительный свет. Свежий северо-восточный ветер сильно уменьшает ход самолетов. В это время Амундсен со смущением замечает, что на всем протяжении полета нет ни одной полыньи, в которую можно было бы сесть. Таким образом, предприятие оказывается гораздо более опасным, нежели предполагалось. Выручает только вера в моторы.
Спуск в полынью
В час ночи 22 мая пилот первого самолета Фойхт сообщает, что уже израсходована половина горючего. К сожалению, в воздухе нельзя с точностью установить настоящее местоположение аэроплана. Для этого нужно спуститься.
Как раз в этот момент самолеты пролетают над сравнительно удобной полыньей, и Ларсен спрашивает Амундсена:
— Спускаться?
Однако Амундсен не решается сразу на спуск. Он боится, что движущиеся ледяные поля раздавят самолеты в маленькой полынье, прежде чем они успеют подняться в воздух.
Самолеты спускаются почти к самому льду, высматривая удобное место для спуска. В это время один из моторов останавливается из-за утечки воздуха. Ларсен останавливает самолет, и экспедиция совершает опасный спуск в ледяную кашу.
Полынья так узка, что крылья самолета выходят за ее края и почти касаются ледяных стен. Она коротка и извилиста, а в ледяной каше то и дело попадаются большие куски льда.
Нужна исключительная выдержка, смелость и находчивость, для того чтобы спуститься в эту ледяную дыру. Однако спуск произведен — и самолет N-25 цел и невредим.
Едва только отважные путешественники, покинув самолет, вышли на лед, как им пришлось убедиться в том, что опасения Амундсена были справедливы. Ледяные поля, разделенные полыньей, начинают сближаться и грозят раздавить самолет между огромными клешнями льда.
Положение настолько трудное, что путешественники почти решаются идти пешком на ближайшую землю.
Амундсен и его спутники даже не видели, где спустился второй аппарат, N-24. Место спуска было скрыто от них ледяными стенами. Только на следующий день при ясной хорошей погоде Амундсен и Ларсен увидели норвежский флаг у места спуска N-24. Между тем, видя что N-25 вскоре может быть раздавлен льдами, Ларсен, Фойхт и Амундсен в отчаянии начинают долбить ледяную стену, стоящую перед носом аппарата.
Ларсен работает топором, Амундсен ножом, а Фойхт ледяным якорем. Сначала работа кажется невыполнимой, но вскоре путешественники приспособляются к ней — и ледяная скала уменьшается. Решили попробовать вытащить самолет из полыньи на ледяное поле. После долгих усилий, при помощи мотора и человеческих рук, гидроплан извлечен из полыньи, но при этом в его носовой части открывается течь.
Экипаж все время принужден работать, откачивая воду и скалывая лед, для того чтобы держать самолет в состоянии, при котором можно подняться в воздух.
Еще через день Дитрихсон, Омдаль и Эльсворт сделали попытку перебраться по ледяным полям к месту стоянки первого гидроплана. Это, оказывается, не так просто сделать. Дитрихсон и Омдаль, таща на себе тяжелый груз, проваливаются сквозь снег, и сильное течение увлекает их под лед.
Эльсворт бросается на помощь. Ему удается вытащить Дитрихсона, и этот последний, только что бывший на волоске от смерти, немедленно бросается помогать Омдалю.
«Нет слов, — говорит Амундсен, — для описания нашей радости, когда из-за ледяных валов показались головы наших спутников».
Шоссе во льдах
Однако N-25 еще далеко не в безопасности. Он у самого края полыньи, где все время происходит передвижка льда. Необходимо вытащить самолет куда-нибудь наверх, на ровное поле, откуда можно будет подняться в воздух.
Начинается нечеловеческая работа.
Шесть отважных пилотов решаются строить «шоссе» на льдах у Северного полюса — «шоссе», по которому можно будет вывести гидроплан наверх. Сначала кладутся большие куски льда, потом более мелкие, потом еще мельче и мельче — совсем как строят обыкновенное шоссе. Вместо песку все щели засыпают снегом.
К вечеру шоссе готово. Запускается мотор, который, однако не в состоянии втащить самолет наверх. Все шесть человек дружно берутся за аппарат и с огромными усилиями вытаскивают его на ледяное поле.
Только теперь аэроплан находится в безопасности.
Но для полета и этого слишком мало.
Ларсен говорит, что для взлета нужна совершенно ровная площадка по крайней мере в двести метров длиной. А между тем вокруг аэроплана все взрыто и взрыхлено — ни одного метра ровной поверхности. Все ледяное поле движется на глазах у путешественников. То там, то тут возникают новые трещины, прикрытые снегом — опасные ловушки, грозящие смертью или в лучшем случае ледяной ванной.
Начинается новая работа. Усталые, измученные путешественники, посадившие себя на голодный паек, начинают счищать все неровности на поверхности льда на расстоянии двухсот метров.
Люди строят — природа разрушает
Второго июня все уже готово, но наступает мягкая погода, лед слабеет, и вместо того чтобы подняться в воздух, аппарат проваливается в воду вместе с людьми.
Наступает ночь. Самолет и люди все еще в воде.
В час ночи Ларсен, несущий вахту, подает сигнал тревоги.
Оказывается, аппарат зажат новым — наросшим от мороза — льдом. Гидроплан трещит и, кажется, вот-вот погибнет. Все путники бросаются спасать уже не аппарат, а грузы и припасы, которые расположены на нем.
Подвижка льда, к счастью, произошла небольшая. Путникам удалось спасти все необходимое, но от мысли подняться со льда приходится отказаться.
Ледяное поле сильно уменьшилось в размере, и самолет, даже если его извлечь из объятий льда и вновь расчистить поле, не поднимется на таком маленьком пространстве.
Происходит новый осмотр местности, и экспедиция решает устроить площадку для разбега там, где стоит аэроплан N-24. Здесь меньше подвижка льда и больше свободной воды. С огромным трудом удается провести к этому месту N-25. Был момент, когда самолет едва не провалился под лед.
Здесь опять приходится выравнивать площадку в триста метров длиной. Она вся усеяна кусками твердого, как камень, льда. Но, когда дорога построена, новая передвижка льда поворачивает ее на тридцать градусов в сторону, и всю работу надо начинать сначала.
