Стихийно за 1989–1990 годы в Армении и Карабахе возникло около десятка армянских отрядов самообороны и других полувоенных формирований[25].
По состоянию на лето 1991 года действующие в Карабахе добровольческие отряды, как местные, так и прибывшие из Республики Армения[26] (РА), были следующей политической ориентации:
— отряды, контролируемые партией «Дашнакцутюн». Они составляли большинство отрядов самообороны и получали оружие, боеприпасы и другие виды обеспечения по партийным каналам. Самым крупным и хорошо подготовленным отрядом являлся отряд Ашота Гуляна (Бекора);
— отряды, поддерживаемые АОД. Они получали необходимые средства из РА через созданный в июле 1991 года в Степанакерте Комитет обороны во главе с Сержем Саркисяном;
— отряды, не контролируемые ни одной из двух основных политических сил и действовавшие автономно. К таким можно отнести отличавшийся своей отменной боеспособностью отряд «Освободительная армия» Леонида Азгалдяна.
Основным занятием боевиков в тот момент были нападения на склады Советской армии с целью хищения оружия и боеприпасов. С другой стороны, руководство армянских националистических партий стало налаживать контакты с многочисленной зарубежной армянской диаспорой с целью выхода на международный черный рынок оружия.
Важно отметить еще одну характерную черту периода формирования стихийных отрядов. Нередко оружие попадало в руки людям, у которых было лишь желание убивать. Один из лидеров карабахских армян Серж Саркисян вспоминает: «Оружие и война в первую очередь привлекали парней с криминальными наклонностями. Это было недопустимо». Понятное дело, что говорить о какой-то координации действий и плановой боевой подготовке не приходилось. Ничего удивительного — практически все гражданские войны (в том числе на территории бывшего СССР) проходили этот этап стихийного развития конфликта.
В этой связи типична и характеристика армянских формирований того периода, данная одним из исследователей: «Вначале это были разношерстные подразделения, возникавшие на совершенно разных принципах: на базе идеологии партии «Дашнакцутюн» или по принадлежности к тому или иному региону. Деревни создавали собственные подразделения, или бывало, что два человека встречались во дворе, садились в машину и просто уезжали «на фронт». У кого-то было боевое оружие, у кого-то охотничье ружье. Бывало, люди вооружались совершенно необычным оружием, некоторые даже сами делали оружие, которое разрывалось у них в руках»[27].
А вот наблюдение советского летчика, генерал-майора Генриха Малюшкина:
«При подлете я неожиданно увидел, что наш вертолет встречают более двадцати вооруженных людей, изготовившихся к стрельбе. Принял решение: один выйду к вооруженной группе. Представившись, потребовал доставить к районному начальству. Мне ответили, что районные власти прибудут позже, а пока переговоры поручено вести руководителю вооруженного формирования (он назвался Валерой) и в звании капитана командиру одного из отрядов. Выяснилось: мне предстоит иметь дело с отрядом «Мститель», названным так после погромов в Сумгаите. На мой вопрос, почему они «мстят» за сотни километров от Сумгаита, вразумительного ответа не получил. Дескать, защищают армян от вооруженных отрядов с азербайджанской стороны. И это в то время, когда в приграничных азербайджанских селах никаких вооруженных формирований, кроме штатной милиции, не было.
Армянский отряд состоял из уволенных в запас военнослужащих, в том числе бывших «афганцев», студентов и даже учителей и врачей, объединенных идеей национально-освободительной борьбы за Великую Армению. Называли они себя федаинами (партизанами). Здесь им неплохо платили, обеспечивали обмундированием и питанием. Каждый имел стрелковое автоматическое оружие, боеприпасы, заправленные в пулеметные ленты, а также армейские самодельные кинжалы. Руководитель вооруженного формирования отличался тем, что у него на шее висела граната Ф-1 с запалом (как он объяснял, на крайний случай, для себя). К месту переговоров подъезжали автомашины с радиостанциями, подвозились боеприпасы, продукты, палатки. Наконец появилась угнанная отара. Затем явились председатель Варденисского райисполкома, начальники местного КГБ и милиции. Судя по их поведению и разговорам, можно было определить, что районное начальство находилось в полной зависимости от боевиков»[28].
Следующим этапом развития конфликта стали массовые столкновения в Карабахе осенью 1988 года. Именно тогда впервые в отдельных районах НКАО было введено чрезвычайное положение, комендантский час. Опять-таки впервые к операциям по поддержанию порядка стали привлекать части и подразделения Советской армии, дислоцированные в регионе. Но эффективность такого подхода была минимальной — солдаты срочной службы были просто не готовы к выполнению такого рода задач, поэтому часто зачистка того или иного села заканчивалась изъятием пары-тройки кремневых ружей времен Русско-турецких войн, хотя изредка попадались и более современные «трофеи». Прямого огневого контакта на тот момент партизаны избегали, поэтому потерь было относительно немного — чаще всего из-за неосторожного обращения с оружием.
Присутствие большого числа вооруженных людей все-таки принесло свои плоды — в какой-то момент ситуацию удалось временно стабилизировать. Однако это было только затишье перед бурей, так как никаких политических шагов по урегулированию конфликта не предпринималось.
Происходило все это на фоне нарастания общего кризиса политической системы в СССР. Поэтому очень скоро у политических элит возобладало мнение, что единственно возможным способом решения конфликта может быть именно силовой.
Начиная с зимы 1989 года процесс подготовки к войне перешел на качественно новый уровень: с обеих сторон активизировалась вербовка боевиков. Это были в основном военнослужащие запаса, юноши, уклонившиеся от призыва в ВС СССР, а часто просто лица из криминальной среды. Интенсивно комплектовались командные кадры, в том числе за счет армян и азербайджанцев, проживавших вне своей родины. Осуществлялись приобретение и переброска из других регионов СССР оружия и боеприпасов. Впервые стал массово применяться такой способ получения оружия и боеприпасов, как нападение на военные склады и патрули.
Полной статистики нападений не существует, есть только отрывочные данные, согласно которым с 1 января 1990 года по июнь 1992 года на советские, а затем российские военные склады и посты в Закавказье было совершено 356 нападений (из них 164 — на территории Азербайджана и 130 — на территории Армении).
Используя фактический выход промышленности из-под контроля Москвы, в Армении удалось перепрофилировать ряд промышленных предприятий на выпуск кустарных образцов стрелкового вооружения. Но из-за нехватки квалифицированных специалистов массовое производство наладить так и не удалось, и в ходе своего конфликта основную роль в снабжении войск играли закупки за рубежом и внутри СССР.
Однако основной упор был сделан на интенсификацию пропагандистской работы как среди населения НКАО, так и среди личного состава частей внутренних войск, осуществлявших режим чрезвычайного положения, для склонения на свою сторону. Уже летом 1989 года такая «работа» дала свои печальные результаты в виде многочисленных вооруженных столкновений армянского и азербайджанского населения Карабаха. Тем более что с августа в зоне конфликта появились отряды, сформированные Народным фронтом Азербайджана и укомплектованные в основном военнослужащими запаса, немало из которых прошло службу в Афганистане. Впервые в ходе боев стало широко применяться автоматическое оружие, а начиная с осени — градобойные 100-мм пушки КС-19 и ракеты аналогичного назначения «Алазань»[29], самодельные минометы малого калибра и минно-взрывные устройства.
Нарастание напряженности в сопредельных регионах СССР, сдерживающие внутриполитические факторы, непоследовательность советского руководства во главе с М.С. Горбачевым в решении карабахской проблемы предопределили фактическое бездействие командования внутренних войск и пассивный характер мер по обеспечению порядка. В этих условиях группировка внутренних войск в Карабахе (а это были в основном части спецназа, отдельные оперативные полки, моторизованные батальоны милиции и курсанты школ МВД — всего до 15 тысяч военнослужащих) фактически не справилась с возложенными на нее задачами и часто обеспечивала исключительно свою безопасность.
Однако в условиях разрастания конфликта прямые столкновения были неизбежны, и уже в начале января 1990 года в Геранбойском районе начались бои азербайджанских отрядов с подразделениями спецназа внутренних войск СССР. Основной задачей спецназовских рейдов было уничтожение «тяжелого» вооружения (прежде всего градобойных пушек), с помощью которых стороны обменивались ударами по населенным пунктам.
