Дамиан нехотя отстранился от податливо раскрывшихся ему навстречу губ и одарил оставшихся двоих тяжелым взглядом. Девушка проследила за ним и соблазнительно улыбнулась начавшим пятиться Каспиану и Пелифору.
— Потерпите, мальчики. Или хотите понаблюдать?
— А что, я бы остался, — процедил Пелифор.
— Вон! — рявкнул Дамиан, сверкнув глазами так, что воздух вокруг них с Карлой заискрился.
— Пошли, — буркнул Каспиан, хватая под локоть побледневшего Всадника Голода.
Едва они остались наедине, Дамиан переплел свои пальцы с ее и поднес руки девушки к губам. Горячий выдох коснулся кожи, приводя в возбуждение все нервные окончания. Мужчина улыбнулся, заметив, как затуманился ее взор. Бархатистый кончик его языка заскользил, лаская каждый палец. Карла почувствовала, что устоять на ногах ей не удается, и, сбросив туфли, подалась вперед. Сдавленно охнула, почувствовав силу его желания. Он ловко поддержал ее, крепче прижимая к себе.
— Я часто поступала безрассудно, — призналась она, чтоб заполнить повисшую паузу. — Но эту ночь я буду вспоминать, как самое безрассудное безрассудство. Ты ведь сделаешь так, чтобы мне было о чем вспоминать?
— И я, и мои братья, — поглаживая кончиками пальцев ее щеку, прошептал Дамиан.
— Братья? — выгнула бровь девушка.
— В некотором роде мы ими являемся…
— Вы не похожи, — задумчиво протянула она, — разве что ваши глаза… Стоит в них посмотреть и хочется застыть, как… как кролик перед удавом!
Карла Дивейн часто ляпала первое, что приходило на ум. Мужчина рассмеялся — тепло, радостно — вторя нотному перебору инструментальной мелодии.
— Забавная! — успокоившись, продолжил он. — И такая желанная. Потанцуй со мной.
Положив руки ему на плечи, Карла окончательно отпустила палатин. Золотистую ткань принял в объятия пушистый ковер, прижавшись так же любовно, как двое танцующих.
Позволив музыке вести, они, молча, наслаждались соприкосновениями своих тел в танце. Дамиан исподволь изучал малейшие оттенки настроения Карлы, самодовольно радуясь тому, что она выбрала именно его. Перебирая вариации ее бесконечных фантазий, он не знал, какую же из них хочет воплотить в данный момент. Мелодия кружила их по спальне, все ближе подводя к девственно-белому ложу.
Первой не выдержала Карла: заглянув в полуприкрытые ресницами глаза мужчины, она спросила:
— Почему ты так смотрел на меня?
— Хотел оказаться на месте того парня.
— У меня ничего с ним не было, — торопливо сообщила девушка.
— Разве я спрашивал?
Карла смущенно опустила голову. Уловив нотку разочарования, он коснулся губами ее волос. Раскрытой ладонью успокаювающе провел вверх-вниз по спине девушки, попутно расстегивая молнию платья. Слегка оттолкнув от себя, он прижался губами к плечу. Неспешно спустил одну за другой бретельки. Платье окутало ее шелковым коконом, белье через минуту оказалось рядом. Требовательные губы смяли рот, сильные руки обхватили за талию, на миг она оказалась в воздухе. Дамиан бережно уложил ее на кровать.
— Чудное ложе, — наслаждаясь холодящим пылающую кожу шелком, похвалила Карла.
"Ложе Люцифера", — подумал Дамиан. — "Надеюсь, мой Князь никогда не прознает об этой маленькой шалости. Хотя… после того разгрома… он сюда не ногой"
— Иди ко мне, — девичий голос отвлек его от размышлений.
Осматривая плавные изгибы ее нагого тела, он с трудом сдержался, чтоб не воспользоваться силами и мгновенно лишиться удушающей его одежды. Пришлось раздеваться по-человечески. Затаив дыхание, Карла наблюдала, как он снимает свои покровы.
"Я и не думала, что такие… самцы… иначе и не скажешь!.. еще встречаются", — пронеслось ее в мыслях.
Всадник Смерти изогнул губы в улыбке, послушав ее комплименты.
— Помнится, ты хотела возлечь со мной в прохладе, Карлита?
— Ты что, мысли читаешь? — дернулась, садясь, девушка, но жаркая ладонь, оказавшегося рядом Дамиана, вернула ее на место.
— Ты упрекала меня в откровенности взглядов, а сама… Мне — видавшему виды, — он успел опомниться и проглотить слово "демону", — становится не по себе от исходящих от тебя флюидов.
Польщенная Карла прильнула к нему, обвиваясь всем телом, как плодоносящая лоза. Мужчина застонал от соприкосновения с ее гладкой кожей, перекатился поверх и наконец-то дал на волю своему демоническому вожделению.
Но стоило Дамиану погрузиться в пылающий жар ее лона, Карла закричала.
И отнюдь не наслаждение прозвучало в этом крике. Ужас, клокочущий в ее голосе, многократно отразился от стен пентхауса и лавиной накрыл ожидающих в гостиной менее удачливых Всадников.
Карла широко распахнула глаза и уставилась в перекошенное страстью лицо любовника. Что-то до боли знакомое виделось ей сейчас в его чертах. Почувствовав напряженный взгляд, Дамиан замер, стиснул зубы, чтобы усмирить бунтующую против промедления плоть. Он приподнял веки, и девушку буквально ослепили пляшущие на дне обсидиановых глаз молнии.
Память миз Дивейн начала подсовывать размытые кадры замедленной съемки.
— Ты! Это был ты! — взвизгнула она, отталкивая Дамиана.
Отточенные ноготки с аккуратным французским маникюром оставили багровые следы на светлой коже плеч и груди мужчины.
— Тихо, тихо, девочка, — он поймал ее руки и, наваливаясь всем корпусом, прижал их к кровати над ее головой.
— Отвали! — забилась под ним Карла.
Воспоминания волнами цунами накатывались на нее: бар "Сладкая Лили", танцующее на сцене трио красавчиков, вот уже она рядом с ними, под ними, в их власти.
— Ооо, — простонала девушка, зарываясь пылающим лицом в простынях. — Твои дружки уже делали это со мной… А потом ты…
Дамиан ощутил внезапный прилив жалости и укол вины.
"А это уже что-то новенькое", — мысленно пробормотал он, осторожно покидая тело Карлы.
Перевел дыхание, наступая на горло причиняющему адскую боль вожделению.
Лишенная его пламенеющего присутствия, девушка тихонько заскулила и, робко повернув голову, встретилась взглядом с пристально изучающим ее любовником.
— Ты… ты… я помню, — с трудом ворочая присыхающим к небу языком, пролепетала она. — Ты смотрел на меня вот так же.
Дамиан отпустил ее запястья, походя погладив по рукам от кисти до плеч. Не удержавшись, прикоснулся губами к розовеющим вершинкам груди и на краткий миг спрятал лицо в ложбинке меж них.
— Такая нежная, ты заставляешь меня почти жалеть, что некогда я избрал путь служения моему Князю, — прошептал он прежде, чем осознал, что говорит вслух.
