– Тогда поступим так. Формально ты, конечно, руководитель оперативно-следственной группы. Но фактически – новичок, сам сказал. Поэтому работаем по моему плану, согласен?
– Не возражаю.
– Сейчас у меня по плану визит к одной юной леди – подруге покойника. Поедем прямо сейчас. Я только забегу к себе за бумагами.
– Хорошо, – Иван встал, посмотрел по сторонам. – На чем поедем?
– На троллейбусе.
– А машина?
Васин обалдело посмотрел на следователя.
– Какая еще машина? Ты что, парень, с луны свалился? Или боевиков насмотрелся?
* * *
Однако на троллейбусе им ехать не пришлось. Капитан Кольцов из отдела по экономическим преступлениям случайно направлялся в ту же сторону на своей личной «Оке» и согласился подбросить.
– Ты, говорят, по убийству Малютина работаешь? – спросил он у Васина.
– Работаю. А что, есть идеи?
– Да нет, я так...
– Он по вашим делам не проходил, случайно?
– Не знаю. Надо посмотреть. Зайди после обеда...
Софья Курская жила в одноподъездной пятиэтажке из белого кирпича – относительно недавно построенной, а потому еще не так загаженной, как все окружающие дома.
– У тебя нет соображений, чем Малютина пришкварило? – спросил Васин, когда они с Иваном поднимались по лестнице.
– Вообще не представляю. Я когда служил, имел доступ к секретному вооружению, но про такое никогда не слышал.
– Так ты, наверно, тоже думаешь, что это несчастный случай – молния там, или в наручных часах замыкание?
– Я ничего не думаю, пока не соберу факты.
– Ценное качество. Хотя им злоупотреблять не стоит.
Дверь им открыли почти сразу. Софья Курская окинула гостей быстрым взглядом и спросила:
– Менты, что ли? Подождите, я пойду выключу плойку.
Иван посмотрел на Васина и скорчил при этом такую рожу, что было абсолютно ясно – девочка, мягко говоря, не в его вкусе.
Отчасти Васин разделял чувства Гирина. Софья оказалась плоской, костлявой, с бледными губами и белесыми ресницами. Короткие светлые волосенки болтались на голове, как бахрома на скатерти. Единственная яркая деталь – большие голубые глаза, которые, впрочем, как известно, у большинства блондинок с возрастом выцветают. Васин ожидал, что у миллионеров подружки красивей. Он хотел было поделиться этим соображением с Гириным, но тут Софья вернулась в комнату.
– Ну? – Она скрестила руки на груди и прислонилась к стене.
– Э-э... В прихожей будем разговаривать? – осведомился Васин, стараясь быть вежливым.
– А почему нет? – Интонация у девушки была холодной и одновременно вульгарной.
– А потому, – начал объяснять Васин, – что вот – следователь прокуратуры, и ему нужно на чем-то писать протокол.
– Ах, еще и протокол? Хорошо, идемте на кухню, все равно ведь не отстанете. Разувайтесь только...
Кухня была чистенькой и уютной. Однако здесь стояло только две табуретки. На одну сразу примостился Иван и приготовил бланк протокола. Вторую Васин постеснялся занимать в присутствии дамы.
Софья наболтала себе растворимого кофе и присела напротив Гирина, всем своим видом давая понять, что гостям она не только кофе, но даже воды с хлоркой из-под крана не предложит.
Пока Иван заполнял форму, фиксируя паспортные данные собеседницы, Васин лихорадочно соображал, на каком языке говорить с девушкой. Изображать джентльмена бессмысленно – этим можно растопить сердце разве что пожилой уездной библиотекарше, но не этой юной избалованной стервочке. К сожалению, не удалось рассмотреть интерьер ее комнаты и составить психологический портрет хозяйки по обстановке – картинам на стене, книгам в шкафу или по отсутствию оных.
Кухня же выглядела обычно. Васин решил, что и беседа должна быть обычной – холодной и официальной.
– В каких отношениях вы состояли с покойным Эдуардом Малютиным? – спросил он.
– В тесных, – ухмыльнулась Софья.
– А если подробнее?
– Вам все позы обрисовать?
Васин вздохнул.
Иван поднял на него умоляющие глаза, не понимая, как отобразить этот игривый разговорчик в официальном протоколе.
– Пиши – состояние гражданского брака, – сказал Васин и искоса взглянул на Софью. Та невозмутимо хлебала свой кофе.
– Что вам известно о роде занятий Малютина?
– Деньги он делал, больше ничего.
– А как он их делал?
– Вам не понять. Вы на твердом окладе.
– Отвечайте, пожалуйста, на вопрос. Вам известен профиль предприятия, которое возглавлял Малютин?
– Да торговал он, Господи! Как будто сами не знаете...
– Он посвящал вас в подробности своей работы?
– Все подробности он приносил в кошельке. Остальное мне не интересно.
– У него были какие-то проблемы или конфликты, связанные с работой?
– Были.
– Какие? – мягко, но настойчиво спросил Васин.
– Дебет с кредитом не сходился! Вы что, издеваетесь?! Откуда я знаю, какие у него проблемы?
– У Малютина были враги? – продолжал Васин, не обращая внимания на эмоции девушки.
– Наверно, были, – ответила Софья уже спокойнее. – Он не рассказывал, и я их не знаю. И кто его убил, тоже не знаю.
– С чего вы решили, что он убит?
– А с чего бы вы тогда ко мне пришли?
– Вы сами-то где были в тот вечер? – спросил Васин. – Вообще, расскажите про тот день.
Софья ответила ему таким жарким и ненавидящим взглядом, что, казалось, от ее глаз можно прикуривать. Несколько секунд она шевелила губами, видимо, сочиняя какой-то замысловатый ответ. Но потом остыла и буркнула:
– Не ваше дело.
– Отказываетесь отвечать?
– Просто лень вспоминать.
– Интересно... Такие дни обычно не забываются. И все-таки придется вспомнить.
Софья демонстративно отвернулась к окну. Она явно не собиралась ничего вспоминать. Васин решил пока не трогать эту тему, у него остался один мало-мальски важный вопрос. Он выудил из папки фоторобот «цыгана». Вернее, композиционный портрет, составленный на компьютере и доведенный до кондиции художником в присутствии свидетелей. Фотороботом его называли по старинке.
– Вы когда-нибудь видели этого человека?
Софья повернулась и вдруг будто прилипла взглядом к портрету. Заметив это, Васин и Гирин, что называется, «сделали стойку». Но тревога оказалась ложной.
– Страшный какой, – медленно проговорила Софья. – Глаза страшные. Нет, не знаю...
Васин усмехнулся и спрятал портрет в папку. Глаза «цыгана» испугали не только Софью, но и всех, кто видел изображение. Жильцы дома на Вологодской расходились во мнениях относительно формы носа, ушей и подбородка «цыгана», но что касается глаз – все были единодушны. Глаза были его. Твердые, как кристалл, и в то же время насмешливые, умные – и одновременно сумасшедшие. Нечеловеческие глаза.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
