дарку на то, что меня тут выловили посреди улицы, я не смогу.
Впрочем, судя по тому, какие здесь законы, вероятно, подобная жалоба не возымела бы особенного действия. Мне было срочно необходимо получше узнать о местных правилах хотя бы для того, чтобы понимать, на что я имею право, а на что нет. Иначе можно попасть в еще более опасную ситуацию, чем та, в которой мне уже не повезло оказаться.
Вдруг этот дарк – какая-то опасная тварь, которая и вовсе поощряет Логова Мотыльков? Это вполне могло быть правдой, учитывая, что без “мотыльков”, по словам саны Миури, даркам никак!
– Давай-давай, отойди от нее, я сказала! – крикнула тем временем сана, притопнув маленькой толстой ножкой из-под платья.
Лейс фыркнул и отошел к двери.
– Как скажешь, – проговорил он, сверля меня острым липким взглядом из-под бровей вразлет, – но, Селина, после дарка не забудь принять ванну. Я тебя навещу, милая. Очень уж ты мне понравилась.
Его внимание прокатилось холодной волной от моей груди к разрезу платья и голым ногам, а затем скользнуло обратно.
– Ой, как только дарк уйдет, делай что хочешь, – бросила маман снова изменившимся голосом, словно на каком-то ином языке, выходя прочь. И захлопнула за ними обоими дверь.
Я осталась одна. И у меня было очень мало времени.
Быстро метнувшись к ванной комнате, я распахнула дверь и, удостоверившись, что там никого нет, наклонилась над раковиной, сунув два пальца в рот. Та еще процедура, надо отметить. Малоприятная. Но через пару минут я все же добилась того, чтобы из меня вышла хотя бы часть выпитого чая. Затем я с некоторым интересом изучила местные сантехнические изобретения, с удивлением отмечая, что здесь есть привычный мне кран с забавными вентилями в форме маленьких крыльев. То ли мотыльковых, то ли мушиных. То есть окружающая действительность местами очень напоминала покинутую мной реальность, при этом с другой стороны ужасно отличаясь.
Например, в качестве зеркала здесь была очень странная конструкция. Я обратила на нее внимание еще в тот момент, когда меня причесывали две местные девушки. Одна из них подошла к каменной стене, выложенной плиткой, и просто провела по ней пальцами. В тот же миг каждая ромбовидная плиточка перестала быть матовой, обретя глянцевый блеск и способность отражать свет и окружающий мир.
Сперва я решила, что служанка просто активировала какие-нибудь маленькие шторки, которые прикрывали зеркало. Однако когда я сама попыталась повторить ее фокус, оказалось, что никаких шторок нет. Просто от движений моих пальцев каменная плитка обратилась отражающей поверхностью.
Стараясь не сильно удивляться, я умылась и привела себя в порядок, при этом очень надеясь, что все еще могу разговаривать. Однако, попытавшись поговорить с собственным отражением, потерпела фиаско. Открыла рот и тут же закрыла, так и не издав ни звука.
Что ж… прекрасно. Будем надеяться, что сана Миури по крайней мере не обманула и я смогу говорить после того, как ко мне обратятся.
Признаться, это была ужасная новость. Вот только она не вызвала ни малейшего отклика среди притухших эмоций. Ни страха, ни переживаний.
В чем-то это было даже хорошо. Паника еще никому не сослужила хорошей службы. А мне вот-вот предстоит встретиться с каким-то там дарком…
Вообще-то у меня еще была надежда сбежать до его прихода. Но вторая дверь в ванной оказалась заперта так же, как и дверь в моей комнате. Окон, которые можно было бы разбить, так и не обнаружилось.
Поэтому я дернула ручку двери, возвращаясь в комнату, которую, к счастью, покинуло мерзкое семейство Миури, и резко замерла на пороге.
Сердце бешено ударило о ребра, словно в немом предчувствии, разом разросшемся до размеров атомной бомбы. На пороге стоял он. Тот самый дарк.
Я поняла это сразу, хотя никогда прежде не встречалась со своим гостем. Что-то ударило изнутри в ребра и разлилось тягучим жаром по грудной клетке, постепенно падая куда-то вниз.
Он был в плаще. Длинная и тяжелая черная ткань спускалась к самым ногам, достигая пола, а по краям в самом низу ее украшал алый рисунок, пугающим образом напоминающий кровоподтеки.
Мужчина остановился на пороге, а через мгновение за ним с тихим хлопком закрылась дверь. Но это было еще не все. Сам дарк оставался неподвижен, как и я. И именно поэтому мне удалось заметить, как едва заметно шевельнулись его пальцы на левой руке, и вслед за этим от них будто отделилось крохотное кольцо с множеством внутренних концентрических кругов и символов. Оно сверкнуло в воздухе и исчезло одновременно с тем, как в двери позади дарка щелкнул замок.
Я дышала через раз, с трудом осознавая, что происходит. Что он только что сделал? Что это было?..
Но ответить на мой вопрос не мог никто. Тем более что и задать его я не могла.
Тем временем мужчина шагнул глубже в комнату, на ходу вытягивая веревку от плаща.
Под халатом я потихоньку начала покрываться мурашками. Мужчина издали будто обходил меня по кругу, и я то и дело видела, как из черноты капюшона поблескивают его глаза.
Это было… странно. На виду оставался его резкий, сильный подбородок, идеально выбритый и гладкий. И губы… Они казались мягкими, не слишком крупными и неожиданно чувственными.
Я сглотнула ком в разом пересохшем горле.
Какого лешего происходит?
Чем ближе ко мне оказывался этот тип, тем сильнее я ощущала себя жертвой, вокруг которой кружит хищник, почему-то не торопясь нападать. Вот только жертве в любом случае некуда бежать, поэтому его промедление – лишь игра.
Я невольно отступила на шаг назад, но уперлась бедрами в невысокий комод. Бросила косой взгляд за спину, краем глаза отмечая открытую дверь в ванную комнату. Оттуда мне в спину лился мягкий свет, и он будто манил к себе, предлагал укрытие. Мол, зайди, запри дверь изнутри, и этот дарк тебя не достанет… Не станет же он силой ломиться к тебе в ванную?
Укрытие…
Ложное.
Кажется, незнакомец заметил мой взгляд и остановился, будто выжидая, что я стану делать дальше.
Странно. Все происходящее было очень странно. Почему он не подходил? Почему не снимал с меня халат, почему не раздевался сам, если пришел только с одной целью?
Я глубоко вздохнула и не сдвинулась с места, стиснув зубы и направив уверенный взгляд во тьму под капюшоном.
– Боишься… – проговорил негромко мужчина, и под кожу будто нырнула целая стая раскаленных искр.
Голос дарка оказался удивительно приятным. Низким, бархатистым и чуть вибрирующим. Особенно ярко эта странная вибрация проявилась, когда вслед
