не убивал… — Это дружок Сени Шиловского, моего родственника по матери. Вернее, по ее сестре. Троюродный брат он мне… А Конь этот, Коноваленко то есть, недавно освободился, — сказал Мигуля, сильно волнуясь. — Страшный тип…
— Кто был с вами третий, Сеня Шиловский? — уже догадался майор Щелкунов.
— Он самый, — тихо произнес Веня и опустил голову. Сдавать Шиловского было тяжелее, нежели бывшего зека Коноваленко. Все же родня. Однако сейчас лучше говорить все, что от тебя ждут. Иначе кранты! С этим майором, судя по всему, шутки плохи…
— Кто убивал? — строго спросил майор Щелкунов.
— Я не убивал, — поспешил ответить Вениамин и съежился, словно в ожидании удара.
— А кто тогда? Говори! — жестко потребовал Виталий Викторович, вонзив в него острый взгляд.
— Так Конь убил, — последовал вроде бы искренний ответ самого молодого налетчика. — Сначала доктора, а потом дочку его.
— Поподробнее рассказывай, все с самого начала, — уже приказал майор Щелкунов.
— Ну, мы открыли дверь. Вошли…
— Я сказал — с самого начала, — повторился начальник отдела по борьбе с бандитизмом городского Управления милиции. — Как вы втроем повстречались, где это произошло, кто из вас первый предложил грабануть доктора… Ну и так далее…
— Мы повстречались с Сеней Шиловским около пивнушки на Достоевского, — начал «с самого начала» Мигуля.
— Когда это было? — перебил Веню Виталий Викторович, черканув что-то в своем блокноте.
— В воскресенье одиннадцатого апреля, — ответил Веня, покопавшись в памяти.
— Дальше? — потребовал Щелкунов, подняв голову от блокнота и приготовившись слушать.
— Выпили с ним по кружке пива, потом по второй. Хотели еще выпить, а денег-то и нет больше. Вот Шиловский и говорит, мол, неплохо бы где-нибудь денег раздобыть. «Только вот, — говорит, — где?» Я ему: так я знаю, мол, где деньгами можно разжиться, и немалыми. «И где же?» — спрашивает он меня. «Да у соседа моего, — говорю. — Через дом от меня доктор Гладилин живет, известная личность в городе. У него денег — тыщи! И цацки недешевые имеются, что жене его принадлежали да дочка ныне носит…» Ну то есть кольца, там, сережки, брошки разные… — угодливо поправился Веня, искоса глянув на майора, сидящего напротив и не сводящего с него взора. — Ну, Сеня меня спрашивает: откуда, мол, знаешь? Я ему и отвечаю: верно, мол, говорю, мне об этом племянница этого доктора рассказывала…
— Эльвира? — спросил майор.
— Ну а кто еще? — снова глянул на Виталия Викторовича Мигуля. — У доктора одна племянница имеется — Эльвира.
— Точно говорила? — недоверчиво поинтересовался Щелкунов, испытующе глянув на парня.
— Ага, — последовал ответ. — Со всеми подробностями.
— Это с какой стати она тебе рассказывать будет? — продолжал сомневаться Виталий Викторович.
— Ну у нас с ней это… было… — произвел не очень приличный жест Вениамин Мигуля. — Вот она и разоткровенничалась.
— Я-асно… — протянул Щелкунов, и антипатия к Эльвире Полищук, возникшая с самого начала, укрепилась. Не зря, выходит, она ему сразу как-то не понравилась. Имелось в ней что-то такое необъяснимо дьявольское! — Дальше рассказывай, — потребовал Виталий Викторович, давая понять собеседнику, что отмолчаться не удастся.
— Ну, сидим мы с ним в пивнушке, разговариваем, потом Сеня мне и говорит: надо, мол, Коня дождаться, он на днях из тюрьмы выходит… Человек он в воровских делах опытный, подскажет, что да как. А может, и с нами даже пойдет, ежели интерес к делу проявит. На том и порешили. А Конь этот вышел аккурат на следующий день. Шиловский с ним был давно знаком… Они, значит, свиделись. Пошли в ту же пивнушку, куда мы с Сеней обычно ходим. А перед этим Шиловский позвал меня с собой. На разговор, — добавил Веня понуро. — В пивнушке этой мы и решили доктора обнести. И в ночь с пятнадцатого на шестнадцатое апреля пошли на дело…
— Кто открыл дверь? — спросил Виталий Викторович, перевернув страницу в блокноте, чтобы сделать очередную запись.
— Я, — глухо отозвался Мигуля.
— Как открыл? — последовал следующий вопрос.
— Ключом… — промолвил Веня, кажется, удивившись такому вопросу.
В свою очередь, этот ответ озадачил уже майора Щелкунова:
— И откуда у тебя взялся ключ?
— Так это… Эльвира мне его дала, — глянул на майора Мигуля.
— С какой целью?
Заданный вопрос был уже излишним: не потому, чтобы Виталий Викторович не догадался об участии Эльвиры в ограблении и, соответственно, в убийстве своего дяди. Просто мозг начальника отдела по борьбе с бандитизмом упорно отказывался верить в такую подлость. Хотя повидал он за время службы в органах всякое…
— Ясное дело: чтобы… это, в дом зайти, — посмотрел на майора милиции, как на малое дитя, Вениамин. — Это ж она подкинула мне идею доктора грабануть. А я уж потом в разговоре с Сеней Шиловским выдал ее за свою…
Теперь подозреваемых в убийстве доктора Гладилина стало четверо. Добавилась Эльвира Полищук, племянница доктора, которую он приютил после смерти ее родителей. Вот таким образом она отплатила за доброту дяди, давшего ей кров и пищу.
После того как взяли Вениамина Мигулю, его подельников Игната Коноваленко и Семена Шиловского и след простыл. В этот же день они были объявлены во всесоюзный розыск, а вот Эльвира Полищук скрываться не собиралась и, когда к ней пришли с арестом и обыском, искренне удивилась.
Обыск ее личных вещей ничего не дал: ни денег, ни вещей, принадлежавших доктору Гладилину, у нее не оказалось.
На следующий день в наручниках молодую женщину привели на допрос к майору Щелкунову. Опустившись на стул, она уверенно посмотрела в лицо майору, что могут позволить себе честные люди. Ее самообладанию следовало бы позавидовать.
— Давайте сразу поговорим по существу, не будем тянуть время… — произнес Виталий Викторович после некоторой паузы. — Советую вам признаться в том, что вы участвовали в ограблении своего дяди и своей двоюродной сестры. Ваше признание поможет вам как-то облегчить ваше дальнейшее и очень незавидное существование в местах заключения. — Молодая женщина демонстративно отвернулась. — Нам во всех подробностях о вашем участии в убийствах и в ограблении рассказал ваш любовник Вениамин Мигуля… Он же нам поведал и о том, что это вы подбили его на ограбление и убийство вашего дяди доктора Гладилина и его дочери Марии! Соседу Мигуле вы передали ключ от двери, благодаря чему преступники сумели без лишнего шума войти в дом. Замысел ваш понятен… Корысть и зависть! Вы решили присвоить себе и дом, и все нажитое.
Повернувшись к майору Щелкунову, спокойно, но очень зло Эльвира Полищук выговорила:
— Никаких ключей от дома доктора я соседу Мигуле не давала, спать с ним не спала и на ограбление Степана Гавриловича никого и никогда не подбивала, — заявила она майору, и тот понял, что
