по-детски, она сама себя не узнавала. Словно не она тут ведьма, а этот здоровый, атлетичный мужик — ведьмак.
Он и похож был на ведьмака из сериала. Она не смотрела, просто кто ж не знает ведьмака?
Пугало это. Его влияние на неё пугало, то как ум за разум заходит, как ноги сами собой в разные стороны.
Чертовщина. Да что ж такое? Реально же колдунство.
Запах его, такой терпкий, с горчинкой, мужской, хотелось его вылизывать, да, да, подмышки его потные, впадинки ключиц.
Надо, надо его ключевой водой сбрызнуть, морок прогнать.
Но так ей был сладок этот морок, может и ну его, к хренам собачьим? Просто взять то, что хочется?
Баня была у тётки небольшая, уютная, старинная, но всё по уму устроено. В предбаннике стол устойчивый и лавка широкая с удобным, хоть и тонким матрасиком. Тётка на эту лавку часто клиентов укладывала, на заговор.
Вот и Дарья сейчас уложит. Или он её. Не важно. Куда платье улетело, куда штаны, всё было как-то очень быстро.
— Какая ты… чёрт… какая…
Лифчика на ней не было. Зачем он ей сдался в деревне? Грудь, конечно, тяжела была, колыхалась, зато такая свобода!
Правду говорили, истинный оргазм женщина получает не под мужиком, а когда приходя с работы скидывает шпильки и снимает лифчик.
Это был самый первый ведьминский кайф в деревне, никакого бюстгалтера, никаких шпилек.
Отсутствие белья Иван-царевич оценил. Когда его губы сомкнулись на соске Даша ахнула и выгнула спину.
А уж когда вогнал свой агрегат по самое не балуйся…
Матерь божья, да!
Ох… ого! Ого-го!
Да, то, что там реально «ого-го» ведьма оценила сразу, сначала визуально, а потом и тактильно.
И сейчас оценивала. Интравагинально. Так это, кажется, называется?
Нутром, в общем, чуяла. Каждой клеточкой. Каждой мышцей.
Вот это мужчина!
Вот это размер!
Вот это еще и пользоваться он умеет как надо. Не просто сунул и, что называется подрочил себе другим человеком, а реально стал искать нужный именно ей угол, глубину захода, ритм, темп.
Ох ты ж, нечистая сила!
Этот мужик не заслужил чтобы у него не стоял. Это чудо должно работать и будет работать.
Предательская мыслишка закралась, пусть бы оно только с ней, с Дашкой и работало, а? Ну? Неужели она не заслужила такой подарок судьбы на старости лет?
Хотя, какая там старость, всего-то тридцать восемь!
Глядя на пятидесятилетнюю Дженифер Лопес Дарья всё время приосанивалась — есть еще времечко, есть, есть порох в пороховницах и ягодки в ягодицах!
Можно получать удовольствие от жизни. И нужно.
Этим она и будет заниматься сейчас с клиентом, который ей совсем не с неба упал, а стараниями тётки Варвары. Но об этом она подумает позже, а пока.
Боже! Какой у него… и как он…Умеет!
Да уж, оставлять такого мужика с вялым — реально преступление против общества.
Или плевать на общество? Плевать. Пусть не стоит на других. Пусть.
Пусть он может только с ней, с Дарьей такие кренделя выписывать.
— Чёрт, я сейчас спущу в тебя как малолетка.
— В меня можно, не бойся, не залечу.
Зачем она так сказала, Дарья и сама не знала.
Таблетки не пила. Да вообще-то, учитывая бодрое геройское прошлое Ванюшки надо было его попросить резинку надеть, всё-таки мало ли с чем его не стояк связан.
Но думать реально не хотелось.
Хотелось любить. Горячо, сочно, влажно с оттяжечкой.
Раскрыться для него, вобрать в себя, поглотить, стиснуть мышцами до боли, потом отпустить расслабляясь, и снова сжать.
— Мля, как у тебя там охуенно, ведьма моя, ведьма, заколдовала, да?
— Да, Иванушка, да! Давай еще, сильнее.
Звуки их горячего соития были смачными, сочными, громкими, в ушах звенело.
— Тише… подожди… чёрт…
— Кончай, не бойся, потом продолжишь…
— Чё-ёрт…
— Это твой ребенок, Богдан. Твой и Аллы. Его подбросили к выходу из больницы. Богдан смурнеет на глазах и смотрит недоверчиво. — Что ты сказала? Когда-то беременная любовница мужа разрушила наш брак. Мне казалось, что он любит меня, несмотря на то, что я бесплодна и не смогу родить. Казалось, пока я не увидела его пассию с огромным животом. Я не смогла простить и ушла. А потом в клинику, где я работаю доктором, подбросили малыша. Славного карапуза, который оказался сыном моего мужа. Я привезла ему ребёнка, а муж не хочет меня отпускать, он говорит, что не изменял, но разве может это быть правдой, ведь у меня на руках его сын! И что мне делать, если я до сих пор люблю предателя?
Глава 10
Это было так интимно и возбуждающе, с чужим мужиком вот так разговаривать, Дарья сама себе диву давалась.
Ну, точно, стала ведьмой заправской. Чувствовала, как он горячо изливается внутри, нравилось, что рычит громко и смотрит ей прямо в глаза. И она ему в глаза смотрела, губу закусив, потом притянула за шею, прижалась к влажному рту.
— Продолжай, не останавливайся, давай…
Не команду дала, а словно заклинание произнесла.
Зачаровала.
Заставила быть в тонусе.
Иван и сам не понял, как он смог продолжить — член отстрелялся по полной, выплеснул всё, что за месяц воздержания накопилось. Всё-таки дрочка — это совсем не то, что полноценный секс внутри сладкой женской куночки.
Слово откуда-то выплыло — куночка.
Никогда он так не говорил, чаще всего называл это место киской, про себя мог пиздёнкой назвать, дырочкой, норочкой. Слово куночка ему понравилось. На языке перекатывалось красиво, сладко, словно из песни какой.
Он продолжал вдалбливаться в эту охренительную ведьму, по ходу соображая, что член опадать не собирается, а стоит пуще прежнего. И кайф от этого по телу бежит волнами горячей лавы.
И партнёрша его тоже кайфовала, подмахивала, раскрывалась, ногами своими охренительно длинными его обхватив, ладошку на задницу положив, поглаживая. Стонала так, что жар палил от её удовольствия.
— Да, вот так… еще, Ванюша, пожалуйста, еще!
Ему тоже хотелось еще, тормозить не планировал.
Да и вообще, понял, что может еще раз спустить и дальше трахаться. Получалось, одна ведьма его заколдовала, в другая расколдовала? Так что ли?
Но где-то в глубине его мужского сознания зрела мысль.
Нифига его сейчас не расколдовывают. Всё наоборот. Чарами его опутывают пуще прежнего.
И член его теперь ему вообще не принадлежит. Теперь вся его сила мужицкая в этих мягких ручках, в жарком лоне, в сладкой ведьминой куночке.
А может, это и к лучшему?
Ведь по чести
