Минут через двадцать из-за дома вынырнула девичья фигурка. Одна. Женя возвращалась к своему подъезду, засунув руки в карманы. Лена, судя по всему, свернула по пути и пошла домой, ждать меня. О’кей…
Женя уже была в курсе, кого она увидит во дворе между домами, в одном из которых жила она, а в другом ее… Даже не знаю, подруга ли еще.
Она направлялась ко мне. Я отошел от спортивных брусьев, одиноко стоявших на краю двора, и сделал пару шагов навстречу.
– Ну, привет! – произнесла она спокойным тоном.
– Привет, Женя! – копируя ее интонацию, ответил я.
Мы помолчали несколько секунд.
– Пошли, присядем на скамейку, что ли, – сказала она наконец, и мы медленно пошли к облезлой скамеечке у подъезда.
В один миг мне как-то совершенно расхотелось с ней ругаться или выяснять отношения. Миротворец во мне воспрял духом. Захотелось просто объяснить ситуацию, как я ее вижу. Так, чтобы она поняла. А уж как она там себя ведет с Василием – это ее дело, в конце концов.
– Ну что, – начал я, – Лена тебе всё рассказала?
Женька кивнула.
– И как ты на это смотришь? – спросил я и, не дожидаясь ответа, понесся дальше. – Понимаешь, так вот бывает, не специально, что порой (чувствую – начал потеть) один случайный момент меняет всё и… (малость запнулся) в общем, мы, кажется, полюбили друг друга.
Она посмотрела на меня в упор:
– Кажется? Когда по-настоящему любят – это не кажется.
Я деланно улыбнулся:
– Ну, само собой, я имел в виду – влюбились друг в друга. Времени-то мало прошло, сама понимаешь… (посмотрел на небо) Знаешь… я ведь и в тебя влюбился год назад или даже больше.
– Знаю.
– Ну вот. Но ты не смогла мне ответить взаимностью, поэтому…
– Поэтому ты решил подклеиться к моей подруге, так? – резко перебила меня она.
Я малость опешил, но продолжил:
– Нет, не в этом дело. Я бы никогда не стал делать этого специально, поверь! Это действительно так вышло! Само собой! Я сам не ожидал, но… (улыбнулся) По-настоящему влюбился, да. Она помогла мне забыть тебя (вот опасный выпад!). Но ты же не захотела приехать ко мне (блин, вот мой дурацкий характер – опять оправдываюсь!)!
Женя посмотрела на меня с легким прищуром:
– Толь, ты был мне реально хорошим другом. Мне понравилась наша поездка в Москву, я любила твои письма о том, как ты гуляешь по Питеру… Но ты не мой мужчина. Мне нравятся другие… Более брутальные, что ли… Знаешь сериал «Бригада» или фильм «Брат»? Вот таких я люблю.
В один момент моя неловкость перед Евгенией улетучилась, и я попеременно испытал два чувства: вначале неприятный укол от ее заявления, что я «не тот» мужчина (да и впрямь никогда не буду столь крут, как Данила Багров), а потом – куда более сильное желание закатить глаза от того, какой бред несет эта девчонка! Ей сколько лет? Пятнадцать? Чтобы влюбляться в Сашу Белого? Боже мой, как мне повезло, что этот человек уходит из моей жизни (а в этом теперь не было уже никакого сомнения)! Своим спокойным поведением и манерой разговора она уже почти дожала меня до той степени, когда я готов был начать извиняться перед ней и просить прощения, но своей последней фразой, возможно, пытаясь меня принизить, она, сама того не понимая, перечеркнула все свои успехи.
– Кстати о Багрове, – вдруг добавила она. – Ты же слышал, что случилось с Бодровым и его группой?
– Разумеется, – кивнул я, всё еще переваривая услышанное.
– Я понимаю, что уже прошел почти месяц, но я всё еще верю, что их откопают6!
– Это да… Ужасно, конечно! Будем надеяться…
Мы помолчали где-то с полминуты. К моим ногам подошел бездомный котенок и пару раз потерся о штанину. Я наклонился, чтобы погладить его, но он тут же отпрыгнул и убежал прочь. И мне было пора ретироваться…
– Ну что ж, – развел руками я, – спасибо за беседу! Что сказать… Да, я не такой, как Саша Белый. Но, возможно, мою доброту, романтику и нежность оценит кто-нибудь другой.
Я встал со скамейки:
– Удачи тебе, Жень! И, видимо, прощай!
Она посмотрела на меня снизу вверх и опустила глаза:
– Прощай…
Я отвернулся и быстро пошагал к дому Лены. Сердце колотилось, но я чувствовал, что сделал всё правильно. Один раз я всё-таки оглянулся: Женя еще сидела перед подъездом, засунув руки в карманы. Что ж… Кажется, я всё-таки сумел задеть ее. И поделом! Нефиг давать ложные надежды хорошим парням…
Люблю уходить красиво!
* * *
С Леной мы потом всё обсудили. Оказалось, что она немного беспокоилась, не нахлынут ли на меня старые чувства, но я ее успокоил, сказав, что кроме нее, мне сейчас больше никто не нужен. Обнялись, поцеловались – в общем, как полагается…
А вечером, у бабушки, мне впервые удалось хоть немного зайти дальше, чем просто поцелуи. После произошедшего днем определенное возбуждение захватило нас обоих, и мы, выражаясь старомодными словами из 90-х, занялись легким петтингом. Учитывая, что дверь была приоткрыта, а в соседней комнате смотрела телевизор бабушка, многого добиться, конечно же, не удалось. Повалялись рядом, потерлись, чуток погладили друг друга в разных местах и… Всё! Было очень трудно оторваться от нее, а потом спокойно выйти из комнаты, сделав вид, что дыхание ровное, а по телевизору… ух ты! – идет что-то очень интересное!
В итоге вечер кое-как свернул к нашему обычному времяпрепровождению. И всё бы ничего, только вот эти постоянные возбуждения и спады моей мужской натуры (уже третий день!), без финальной разрядки, в итоге выдали неприятный результат: появились неприятные ощущения в мошонке… Короче, яйца стали болеть. Но я терпел – что еще оставалось делать?
* * *
На следующий день было запланировано знакомство с родителями Лены. Вначале я познакомился с ее отцом. Звали его Владимир Павлович. Я припер ему из Питера нашей фирменной «Ливизовской» водки, за что он меня поблагодарил и поставил бутылку в бар. Как оказалось позже, он практически не употреблял спиртного. Хорошо хоть оценил сам факт дарения! Мужчина он был довольно вежливый, интеллигентный и приятный в общении. Правда, впоследствии выяснилось, что он был довольно занудным и чересчур упертым в своих радикальных политических взглядах (в степени куда большей, нежели обычные рассуждения за столом о ситуации в стране). Но по большому счету для меня это не было проблемой. Пусть говорит что хочет – я киваю и поддакиваю, а сам мысленно благодарю его только за одно: за классную дочь.
Мама, Варвара Васильевна, была очень тихой и застенчивой женщиной. Она даже несколько терялась при разговорах со мной, становясь немного рассеянной. Но было видно, что у нее добрая душа, и к тому же она хорошо готовила – это факт!
И вот ситуация… Пока женщины что-то колдовали на кухне, отец увлек меня в комнату и, разумеется, задал несколько стандартных вопросов: кто я, чем занимаюсь, и т. д. Затем он – видимо, убедившись, что я приличный и воспитанный молодой человек, – спокойно стал мне рассказывать что-то о своей работе, о какой-то технике, потом неожиданным образом перешел на разговор о самолетах… А я не мог адекватно воспринимать то, что он мне говорил! Потому что с утра мы с Леной успели еще немного пообжиматься, и моя проблема с болящими тестикулами снова напомнила о себе, да еще как! Прогресс был налицо – теперь мне уже было не до улыбок: лицо было серьезным и сосредоточенным, поскольку я не мог сконцентрироваться ни на чём, кроме собственной боли. А Владимир Павлович, разумеется, был доволен, что его так внимательно слушают, и всё никак не мог отпустить меня, чтобы позволить хотя бы отползти в какой-нибудь угол и закатить глаза…
Я не помню, как прошли тогдашние посиделки. Вроде всё было хорошо и родители моей девушки остались довольны увиденным, то есть мной. Мне было всё равно – я дожидался вечера…
Я знал, чтó надо было делать. Раньше мне было неловко – при бабушке, спавшей в соседней комнате, – но от боли надо было как-то избавляться. Поэтому, толком не успев пожелать спокойной ночи и довольно рано уйдя в свою комнату спать, я лег на диван и как следует подрочил. От души!
…Это было просто грандиозное облегчение! Боль ушла, а я с блаженной улыбкой заснул. Завтра был мой последний день в Чебоксарах.
* * *
Весь следующий день мы с Леной гуляли, крепко держась за руки и смотря друг на друга влюбленными глазами. Несмотря на свои двадцать два года, я чувствовал себя лет на десять моложе – реально, как шестиклассник, которому девочка впервые позволила донести ее портфель до дома и чмокнула в щечку на прощание! Ощущения были грандиозными! С одной стороны, было грустно оттого, что я уезжаю, но с другой – душа пела, ибо внутри нее зародилось нечто такое светлое, пусть пока и малое, но обещавшее перерасти в большее! Поездка явно прошла не зря!
