девочка или избалованная принцесса. Я не папочка, из которого ты можешь верёвки вить, и я тебе не раб.
Мэгги надувает губы, но больше об этом не заговаривает.
Ещё одна ступенька и…
И тут неожиданно, не успев и глазом моргнуть, они оказываются в ярко освещённом коридоре, который, кажется, тянется на целые мили. Во всяком случае, Хелла не видит, где он заканчивается. Должно быть, тут сотни номеров, хотя снаружи отель не выглядел таким большим.
По обеим сторонам коридора идут простые белые двери одна за другой. Каменный пол с шахматным узором из чёрных и белых квадратов выглядит блёклым и грязным. Выглядит немного дёшево, думает Хелла, какой контраст с тем залом, откуда они пришли. На стене простецкая табличка сообщает «1 этаж». Здесь тепло, почти удушающе. С каждым вдохом волна горячего воздуха попадает в Хеллино горло. Она узнаёт стоящий тут запах, но не может подобрать ему название. И тут вспоминает: спички и горящее дерево, вот что это за запах. Как на каникулах в той маленькой хижине в Арденнах. На стенах висят горящие лампы, но только они без абажуров.
– Так значит, электричество в этом отеле есть, – говорит Хелла скорее себе самой, чем остальным. – А я думала, тут всё освещается свечами.
Энди задувает свою свечу и ставит её на пол.
– Если мы будем проверять все комнаты, мы никогда не закончим.
– Да, но нужно с чего-то начинать.
Хелла так же поступает со своей свечой и делает шаг к первой двери справа от себя. Она кладёт руку на щеколду и в сомнении замирает. Воображение снова бежит впереди неё. В комнате прячется монстр, или там заперты родители. Что за чушь, это обычный гостиничный номер, успокаивает она себя.
– Хелла, смотри. – Серж стоит перед одной из дверей и указывает.
Группа подходит и видит тот же кельтский символ, что и на лестнице. Три завитка, соединяющихся вместе, нанесены серебряной отражающей краской.
Энди идёт от двери к двери.
– Этот символ тут не везде. Вот ещё один.
– Может, это знак, и наши родители в этих комнатах? – высказывает предположение Хелла.
– Давайте проверим?
Хелла кивает.
Энди делает глубокий вдох и хватает ручку двери.
– Двигайся, неудачник! – Вилли проталкивается перед Энди и пихает его.
– Эй, полегче, парень.
– Я босс, помнишь?
Вилли мельче, чем Энди, да и младше, но он явно привык важничать и воображать себя боссом.
Энди пожимает плечами.
– Делай что хочешь.
Дверь открывается с лёгкостью, и их немедленно ослепляет яркий свет. Хелла моргает глазами и лишь через какое-то время снова может видеть.
– Это же… – начинает Энди. – Вилли, это ты! Как так может быть?
И правда, Вилли стоит одновременно в центре гостиничного номера и перед ними в коридоре. Одет он в ту же самую одежду и смотрит на них с нелепой улыбочкой. Затем он вперивается в Вилли в коридоре и манит его указательным пальцем.
Вилли на мгновение оглядывается на Хеллу.
– Вот видите, я важная персона, потому что меня двое. Теперь вы должны слушаться меня. – Он с улыбкой шагает в комнату.
Как только Вилли шагает через порог и прежде чем остальные успевают войти, дверь с грохотом захлопывается. Хелла в испуге отпрыгивает назад.
– Что? – выдавливает она. Она хватает ручку двери и толкает, но дверь не двигается. – Застряла.
– Дай я, – предлагает Энди.
– Ну да, я-то всего лишь девчонка, – цедит Хелла.
– Извини, я ничего такого не имел в виду. – У Энди тоже не получается открыть дверь. По лбу его бежит пот. – Здесь чертовски жарко, аж руки слабеют.
– Конечно, всё дело в этом. Мне так же жарко, как тебе, между прочим.
– Что там сейчас происходит? – воет Принцесса Мэгги. – Он умрёт?
– Нет, конечно, нет, – успокаивает сестру Энди. – Это просто его двойник, ничего ему не будет.
Хелла прикладывает ухо к двери, но совсем ничего не слышно. А затем дверь становится прозрачной, и они видят, как Вилли дико колотит по ней кулаками. Губы его шевелятся, но они не слышат, что он говорит. Однако панический страх в его глазах говорит о многом.
Энди кладёт руку на дверь и наталкивается на невидимое поле.
– Она по-прежнему закрыта. Мы не можем войти.
– Что нам делать? Мы не можем бросить его здесь, – говорит Хелла. – Какой бы он ни был противный, – прибавляет она, скривившись. – Очевидно, у него проблемы.
Серж хихикает.
– Он не один, с ним его лучший друг. Эй, тот второй Вилли теперь выглядит совсем иначе!
Второй Вилли – Отельный Вилли, как Хелла называет его у себя в голове, – больше не точная копия. Он всё же похож, вот только глаза у него сделались красного цвета, а рот кажется порванным. Кровь капает между зубов, и длинный язык – он напоминает Хелле лягушачий – скользит туда-сюда изо рта. Не считая этого, Отельный Вилли стоит совершенно неподвижно, хоть и не сводит глаз со своего близнеца. Он выглядит так, будто готов сожрать его в любую минуту, как будто Вилли для него добыча, ни больше ни меньше.
Мэгги хватает брата за руку.
– Второй Вилли страшный, Энди.
– Я нахожу их обоих страшными, – рассудительно замечает Серж. – И того, что с красными глазами и длинным языком, и того, что без.
Отельный Вилли приходит в движение и делает шаг к Кислому Вилли. У Хеллы занимается дыхание, потому что настоящий Вилли ничего не замечает. Он продолжает колотить по двери, повернувшись спиной к Отельному Вилли.
– Обернись! – кричит Хелла, но, разумеется, он её не слышит. – Он идёт за тобой!
Мэгги кричит и забивается за спину брата.
– Я не могу на это смотреть!
Отельный Вилли открывает рот.
И показываются его кровавые острые зубы.
Глава 7
Вилли, похоже, услышал или что-то почувствовал, потому что он рывком поворачивается и оказывается спиной к остальным. Отельный Вилли не набрасывается на него и даже не подходит ближе, но что-то говорит. Судя по всему, нечто ужасное, потому что через некоторое время Вилли зажимает руками уши и бешено трясёт головой.
«Если бы я только умела читать по губам», – думает Хелла, и в этот миг как будто кто-то выкручивает регулятор громкости. Голос Отельного Вилли доносится из-за двери вполне отчётливо, он в точности такой, как у его двойника.
– Ты же знаешь, что мы неудачники. Поэтому-то мы и задираем других, что не уверены в себе. Мы боимся, что нас обидят, и поэтому лезем на рожон и цепляем других детей. Мы грубы с каждым, кто хоть немного не такой, потому что мы
