Иден удивленно смотрела на Грейси. Какая потрясающая история. Но ведь это ложь – от первого до последнего слова. Девушка перевела взгляд на миссис Фаррингтон. Перед ней оказался непростой выбор. Должна ли она рассказать о себе правду, рискуя потерять жизненно необходимую работу? Кстати, Иден еще не поняла, в чем именно она будет заключаться. А вдруг ей предстоит очистить этот дом от вековой пыли? Но такая задача вряд ли выполнима.
Тем временем миссис Фаррингтон внимательно разглядывала девушку.
– Тебя выгнали из дома родители, когда узнали о беременности? – спросила она.
– Да, мэм, – не задумываясь, ответила Иден. Она встретилась взглядом со старой дамой и поразилась тому, сколько силы и ума светилось в темных глазах под морщинистыми веками. Возможно, тело миссис Фаррингтон и было немощным, но ее дух и разум сохраняли силу и ясность.
– Сколько тебе лет?
Иден увидела, как Грейси, стоявшая позади старой женщины, яростно затрясла головой, призывая девушку скрыть правду.
– Семнадцать, – ответила Иден.
Миссис Фаррингтон быстро обернулась и успела заметить, как Грейси качает головой, разочарованная непослушанием девушки и ее неуместной прямотой.
– Ты такая же, как твоя родня, – заявила старуха хозяйке ресторана. – Вы все до одного лжецы, пробы ставить негде.
После этого миссис Фаррингтон развернулась и с царственным видом покинула холл, оставив Иден и Грейси одних.
Девушка была подавлена, но Грейси довольно улыбалась. Похоже, ее ничуть не покоробило замечание миссис Фаррингтон. Она подтолкнула Иден к двери:
– Иди.
– Но она не сказала, что берет меня, – возразила девушка.
– Поверь мне, если бы ты ей не понравилась и она не собиралась бы брать тебя на работу, она так прямо и сказала бы, не стесняясь в выражениях.
– Вы думаете, я ей понравилась?
– Конечно! Ну иди же, а то мне надо возвращаться в ресторан и готовить, иначе я не успею с пирогами на завтра.
Грейси была уже около машины, когда Иден опомнилась и бросилась следом.
– Но что я должна делать? – крикнула она с порога. – В чем заключается моя работа?
– Ах, работа! – Грейси выставила на дорогу чемодан Иден и забралась в машину. – Ты должна будешь переписать все бумаги. Составить список.
– Список?
– Ну да, как в библиотеке. – С этими словами Грейси захлопнула дверцу, завела мотор, и машина тронулась с места. Иден растерянно смотрела ей вслед.
– Список как в библиотеке? – пробормотала она. И тут ее осенило: – Каталог? Она хочет, чтобы я составила каталог этих залежей?
В старших классах Иден работала в библиотеке и представляла себе объем работ, который потребуется, чтобы каталогизировать такую кучу документов. А что, если в доме есть еще и другие комнаты, где сложены бумаги?
Иден огляделась вокруг. Дом располагался на лужайке, но с трех сторон его окружали раскидистые деревья, дающие прекрасную тень. За ними до самого горизонта простирались фермерские поля. С четвертой стороны возле дома протекала река, довольно глубокая и широкая. На берегу просматривались остатки причала и мостков. Наверное, здесь когда-то приставали яхты семейства Фаррингтон.
Справа от дома среди деревьев был разбит огород, где грядки овощей перемежались цветами. Дальше виднелся сад, правда, весьма запущенный. Тут, как и в доме, требовалось приложить немалый труд, чтобы навести порядок. Иден вздохнула. Легкие ее наполнились свежим воздухом, а голова закружилась от запахов. Пахло деревьями, влажной землей, рекой и чем-то еще. Может, фруктами. А может, цветами. Какой свежий воздух, подумала девушка, и машин совсем нет. Еще один вдох – и она приняла решение: «Я буду работать как каторжная над каталогом и сделаю все, чтобы миссис Фаррингтон была мной довольна и позволила остаться здесь хотя бы на несколько лет. Тогда мой ребенок будет жить в этом спокойном и чистом месте».
Улыбаясь, девушка вернулась в дом.
Как только она захлопнула за собой дверь, откуда-то из глубины дома донесся голос миссис Фаррингтон:
– Ты умеешь готовить?
– Нет, – отозвалась Иден, продолжая улыбаться. Она давно не чувствовала себя такой счастливой.
– Придется и этому научиться.
Иден отправилась на поиски кухни. Наверняка где-нибудь в доме найдутся поваренные книги, думала она. Пробравшись между баррикадами в холле и преодолев коридор, она повернула за угол и едва удержалась от восклицания. Кухня оказалась огромной – и вся она была заставлена шкафами, а шкафы набиты бумагами так, что кое-где не закрывались дверцы. В коробке на столе нашлось несколько тарелок, сковородка и кастрюля. Девушка быстро сообразила, что это вся посуда, которая предназначена в этом доме для приготовления пищи.
…Иден стояла, прислонившись к двери своей спальни, и растроганно улыбалась нахлынувшим воспоминаниям. Да, миссис Фаррингтон пользовалась только тем, что имелось в коробке, но позже Иден обнаружила несколько прекрасных сервизов, которые были спрятаны в шкафах, столовое серебро было самое что ни на есть настоящее – с английскими пробами. Как-то раз Иден обронила, что оно должно стоить целое состояние.
– Тогда его нужно немедленно спрятать! – встревоженно вскричала миссис Фаррингтон.
Девушка замерла, испытывая неловкость. Неужели старая дама считает ее способной на воровство? Но потом она сообразила, что если бы миссис Фаррингтон не доверяла ей, то не была бы с ней столь сердечной. Причина беспокойства старой леди стала ясна Иден лишь после визита Генри.
– Он вышел, – сказал Генри, едва появившись на пороге.
Миссис Фаррингтон побледнела как полотно. И она опустилась на кушетку. Иден испугалась – днем старуха практически никогда не садилась, находясь в непрерывном движении и трудах.
– Я знала, что это должно когда-нибудь случиться, но надеялась, что у меня будет больше времени, – прошептала она.
Генри уехал, а Иден тактично не стала задавать вопросы, однако миссис Фаррингтон сочла нужным рассказать девушке о своей беде.
– У меня единственный ребенок, – сказала старая леди. – Это сын, но порой я жалею о том, что он не умер в младенчестве.
Иден догадалась, что фраза «он вышел» означает, что до этого момента сын миссис Фаррингтон находился в тюрьме. В течение следующих трех недель женщины устраивали тайники и прятали все, что могло иметь хоть какую-то ценность. Они вскрывали полы и прятали под досками столовое серебро. Наполняли различными вещами пластиковые коробки и закапывали их в саду.
Но Бог подарил им еще три года спокойной жизни. Алистер Фаррингтон вернулся домой, когда Мелиссе исполнилось уже пять. До этого момента Иден не знала, что этот человек отбывал срок за растление малолетних. Никто ей этого не сказал – до той самой ночи.
