наших, земных девушек, это синий цвет кожи. Вот ты и нашёл, Андрей, аватару, на свой, хм…
— Как думаешь, жива? — шёпотом поинтересовался я у искина, на всякий случай наводя ствол игольника на аборигенку.
— Для того, чтобы узнать это, нужно приблизиться и проверить пульс. — тоном школьного учителя произнёс Шиц.
— А вдруг она заразная? — спросил я, но всё же двинулся к берегу. — Там, откуда я родом, подобный цвет кожи — крайне плохой признак, обычно не совместимый с жизнью.
— Кэп, начиная с фиолетового и заканчивая зелёным, цвет кожи говорит о возрасте некоши. — ответил мне искин. — Синий означает, что этой девушке ориентировочно от семнадцати до двадцати пяти стандартных лет.
— Молоденькая совсем. — проворчал я, приблизившись к пострадавшей. Продолжая целиться из игольника в корпус аборигенки, опустился на правое колено, и прикоснулся к её шее. Пульс прослеживался, но слабо. Поднял веко — мля! На всю радужку янтарный зрачок. Так и заикой стать можно. Опустил и снова поднял веко — без изменений — Слушай, Шиц, она жива, но в отключке. На теле повреждений не вижу, причина потери сознания не известна.
— Можно вколоть универсальный антидот, он приведёт её в чувство. — сообщил искин, и тут же добавил: — стоимость одной дозы универсального антидота равна одной ампуле фиолетового мутагена. Которого ты еще ни капли не собрал.
— Шиц, ещё раз проявишь подобную меркантильность, и я тебя при первой возможности заменю. Наша вина, что девушка без сознания, а значит надо помочь. К тому же мы её ездовую животинку прикончили, в корыстных целях.
— Кэп, прижми основание правой ладони к груди некоши. Я поставлю ей укол. — произнёс искин каким-то изменившимся, ворчливым тоном. Ты смотри, недовольство своё выказывает!
— Так? — я тут же выполнил просьбу, перебросив оружие в левую руку.
— Да. Готово!
Секунда ожидания, и я почувствовал, как тело синей аборигенши вздрогнуло. А в следующий миг меня крепко ухватили за предплечье двумя руками, и я встретился с совершенно необычными, огромными глазами, полными ужаса.
— Моисиси! Моисиси! — пролепетала синяя красотка умоляющим голосом.
— Да-да, твои, твои. — я убрал ладонь с груди девушки. — Успокойся, всё хорошо. Я тебя спас.
— Аурум? — немного успокоившись, но по прежнему с тревогой спросила пострадавшая. — Моисиси тискала?
— А вот наговаривать на меня не надо, ничего я не тискал! — возмутился я. — наоборот, спас тебя. Понимаешь?
— Поругана вчести?
— Да не покушался я на твою честь!
— Я плохо говорить ваш язык. — синекожая наконец отпустила мою руку и заговорила более понятно. — Ты вольни, заклющёни? Давно в Эмао?
— Второй день, ага. — зачем-то соврал я, но тут же добавил чистую правду: — Заключённый я. Встать на ноги сможешь?
— Бум. — девушка хлопнула ладонью себе по лбу и поморщилась. — Мало не хорошо.
— Голова болит? — до меня наконец дошло. — Ты головой ударилась и потеряла сознание?
— Да! — аборигенка попыталась улыбнуться, показав свои жемчужно белые зубки. — Мой тиу-тиу испуг, я удариться о дерев.
— Ну, теперь всё хорошо. Давай, помогу тебе подняться. — я протянул ей безоружную руку, по прежнему готовый в любую секунду прострелить некоши ногу, если она попытается напасть. Хоть искин и предупредил меня, что они не агрессивны, но я как-то привык не доверять чужим голосам в своей голове. — Да, совсем забыл. Давай знакомиться, меня зовут Андрей.
— Маньриука. — девушка коснулась ладонью своего лба, затем дотронулась до моего: — Андреук. Аудрэй.
— Буду называть тебя Мария. — кивнул я. — Скажи, Маша, далеко ли отсюда база корпорации. Аурум, вот! Далеко Аурум? Вольные поселения? Заключённые?
— Заключённий, селений плохой чужак — столько малый ночь в пути. — девушка показала мне один палец. — Аурум, очень бальшой селений, два малый ночь пути, и ещё половина.
Синекожая показала два пальца и одну флангу третьего. Хреново. Топать неизвестно в каком направлении, имея всего два места поблизости. А в вольном поселении может и не обнаружится картриджей с блокатором.
— Шиц, что скажешь? — обратился я к искину.
— О, я понимать! Голоса в дум-дум! — Мария постучала себе по темечку, и добавила: — Чужаки такие смешные, сами себе говорить.
— Спроси некоши, почему она назвала вольных плохими людьми. — наконец подал голос искин. — А то, что база корпорации слишком далеко, может означать только одно — твоя капсула приземлилась на границе исследованных территорий, и это плохо. Ещё уточни, долго ли идти до деревни аборигенов. Запомни, одна малая ночь равняется пяти стандартным суткам.
— Маша, почему ты назвала поселение заключённых плохими? — обратился я к девушке, которая, достав откуда-то деревянный гребень, расчёсывала свои шикарные чёрные волосы.
— Они злой. Убивать наш уно, мужчин, забирать себе кватро, женщин. Эмао скоро разгневаться и убить плохие чужаки. Мы ждать, не вмешиваться.
— Банда ублюдков, значит. — подытожил я. — Мария, а как давно заключённые здесь поселились?
— Прошло уже один длинный и три короткий ночь.
— Приблизительно сорок пять стандартных суток. Большая ночь равна тридцати стандартным суткам. — искин быстро перевёл сказанное синекожей красавицей в понятные мне значения. — Спроси, может ли она указать, в каком направлении находится селение. Нам при любом раскладе нужно идти к заключённым. У них должен быть автоматический установщик картриджей. Такие выдаются группе заключённых, пожелавших основать поселение на фронтире. Не удивительно, что заключённые жестоко обращаются с некоши, корпорации на их недостойное поведение просто некому пожаловаться.
— Красавица, можешь ещё ответить на один вопрос? — вновь обратился я к девушке. Та уже закончила расчёсываться, и с помощью гребешка ловко собрала волосы в причёску. — Долго ли идти до твоей деревни.
— Это грокх! Чужакам нельзя знать! Запрет! — синекожая прищурилась, и даже отступила на шаг. — Зачем спросил?
— Я спрашиваю, потому что мне тебя еще до дома отвести надо. Ты же безоружна совсем.
— Ой! — девушка прикрыла рот ладошкой. — Я добралась сюда по этой река, на тиу-тиу. Вода безопасно, звери нет. Ты хочешь проводить меня в деревня? Но я не мочь показать дорога. Что делать?
— Может у вас есть какие-то места постоянной охоты? — предположил я. — Где мы можем встретить твоих соплеменников?
— Охотники? Тропа Эмао, да! — синекожая резко повеселела. — Иди за мной, мудрый чужак. Тропа Эмао всегда есть наш мужчины, они встречать нас. Моисиси!
— Шиц, чего её так штырит? — поинтересовался я шёпотом у искина, шагая следом за неустанно болтающей девушкой и периодически отводя глаза от её
