— Мои слуги невидимы. — сразу же сказал я ей, пытаясь развеять ее страх. — Они безвредны. И они тоже будут повиноваться тебе, тебе просто нужно сказать, что тебе нужно. Я купил… ну, много чего. Может, в следующий раз сходишь за покупками? Когда ты окрепнешь. Я составлю тебе компанию.
Опять мой эгоизм. Я не хотел идти с ней только для того, чтобы помочь ей. Мне нужно было присматривать за горожанами, чтобы они не попытались отпугнуть мою прекрасную невесту.
Мэй кивнула, и я подошел, чтобы помочь ей забраться обратно в карету. Я предложил ей свою руку, чтобы она оперлась на нее, и ее бесстрашное прикосновение разожгло огонь, который я подавлял ранее, до безумия.
Если бы личи могли краснеть, я бы это сделал. Мэй, конечно, покраснела за нас обоих. Когда я последовала за ней внутрь, я заметила, что вокруг двух женщин, которые разговаривали с Мэй, собралась небольшая толпа.
Они показывали на нас пальцами и размахивали руками, и моя душа потемнела от гнева. Я очень надеялся, что они не заставят Мэй почувствовать себя нежеланной гостьей, когда мы приедем сюда в следующий раз.
Если бы они это сделали… Я мог бы просто потворствовать своему гневу.
Но сейчас я выбросил их из головы и сел рядом со своей невестой.
— Мой дом в часе езды от города. — сказал я. — Не хочешь ли сейчас что-нибудь съесть?
Когда она кивнула, я дал ей булочку, и мы отправились в путь. К тому времени, как мы приехали, Мэй все еще не доела свою еду, изящно откусывая от нее самые маленькие крошки, которые только могла оторвать.
Я в замешательстве наблюдал за ней, гадая, так ли едят люди. Когда я был голоден, я пожирал все, до чего мог дотянуться своей тенью, и вскоре я так и поступал.
Энергия, получаемая от костра, почти иссякла. Мне нужно было что-то, что могло бы сохраниться. Но, возможно, с Мэй все было по-другому.
— Вот мы и на месте. — сказал я, когда карета остановилась перед главным входом в поместье. — Я провожу тебя внутрь, а потом мне нужно будет прогуляться. Прошу прощения, что оставляю тебя одну. Я скоро вернусь.
Она кивнула, и я повел ее вверх по лестнице к входной двери, держа ее дрожащую руку в своей.
Присмотрите за ней, приказал я своим слугам. Не позволяйте ей убежать от меня.
ГЛАВА ШЕСТАЯ
Мэй
Он жил во дворце. Это было единственное слово, которым можно было описать его жилище.
Когда Вирджил повел меня внутрь, держа за руку своей костлявой, теплой рукой, я шла медленно, пытаясь осознать величие этого места.
Здание было большим и высоким, по крайней мере, с тремя высокими потолками и пологой крышей. Его фасад был сложен из серого камня, и часть его была увита плющом и вьющимися растениями, некоторые из которых достигали высоты крыши.
Я увидела только фасад, прежде чем мы вошли, и он сверкал множеством чистых застекленных окон. Позднесентябрьское солнце отражалось в них, словно в драгоценных камнях, и это само по себе было признаком экстравагантной роскоши.
В детском доме нам приходилось обходиться промасленной бумагой, туго натянутой между оконными рамами. Зимой мы закрывали окна картоном и деревянными досками, если удавалось их достать.
Ступени, ведущие к двойной входной двери, были из черного мрамора с белыми прожилками, и Вирджил крепче сжал мою руку, когда мы поднимались по ним.
— Они скользкие, когда мокрые. — пробормотал он, взглянув на меня. — В будущем я позабочусь о том, чтобы их покрыли.
— Нет! — вырвалось у меня с таким благоговением, что я сказала это, не подумав. — Они такие красивые. Было бы стыдно скрывать их из-за меня.
Он остановился перед дверью, в тени навеса, и повернулся ко мне, взяв мои руки в свои. Я покраснела, когда его горящие глаза остановились на моем лице, два синих, ярких пламени, сияющих в тени.
— Тогда тебе придется пообещать, что ты никогда не уйдешь без моей помощи. — тихо сказал он.
Дрожь пробежала по моей спине, и на мгновение я испугалась. В его глазах и позе было такое странное напряжение. Он слегка склонился надо мной, и, хотя его тело было стройным и безупречно одетым, оно излучало силу и что-то первобытное и угрожающее, чему я не могла дать названия.
Мы были так близко. Мои руки были в его руках.
Прерывисто дыша в такт с бешено бьющимся сердцем, я выдержала его взгляд и сглотнула, заставляя сжавшееся горло расслабиться.
— Я обещаю. — сказала я, и Вирджил кивнул с бесстрастным лицом.
Я не могла понять, что он чувствует, и это выбило меня из колеи даже больше, чем его хищническая аура. Но потом он повел меня внутрь, двери распахнулись, когда мы повернулись к ним, и я отвлеклась, дом поглотил мое внимание.
Пол в вестибюле был выложен гладкой, отполированной мозаикой из крошечных черных и белых плиток. Парадная лестница вела на второй этаж и заканчивалась галереей, откуда открывался вид на огромный вестибюль.
А наверху, у меня над головой, тихо позвякивала сверкающая люстра, кристаллы покачивались от дуновения ветерка, который мы впускали через открытую дверь.
Я благоговейно вздохнула, медленно посмотрев налево и направо. Стены были увешаны произведениями искусства, красивыми пейзажами, изображающими цветы, деревья, животных и небо, затянутое тучами, на каждой картине серебристый свет, пробивающийся сквозь облака.
Скульптуры были со вкусом расставлены по всему залу, что делало пространство, похожее на пещеру, менее пустым, но не загромождало его. Все они были сделаны из белого мрамора и изображали в основном животных.
Олень бежал, его копыта, казалось, перелетали через постамент. Тигр замер в прыжке. Другое животное, похожее на кролика, но гораздо крупнее, съежилось от страха. И человеческая женщина, закрывающая лицо поднятой рукой, словно ослепленна.
Я хотела рассмотреть ее поближе, потому что в ее позе было что-то тревожащее, но Вирджил мягко потянул меня за руку, и я последовала за ним.
— Некоторые удобства были добавлены, когда я запросил невесту в храме. — сказал он, ведя меня налево. — Здесь есть кухня, и она новая. Что касается ванных комнат, то мы добавили… удобства, в которых нуждаются люди. Тебе должно быть удобно.
Черно-белая плитка сменилась полированным деревом, которое поблескивало в свете, падающем из окон. Все в этом доме казалось каким-то пустым: ни ковров на полах, ни занавесок на окнах.
В нем чувствовалась странная строгость, несмотря на произведения искусства, выставленные в каждой комнате. И все было неестественно чистым, как будто совершенно новым.
— Кухня. — сказал Вирджил, указывая мне на просторную комнату в дальнем левом углу особняка. — Теперь ты можешь поесть в более достойных условиях, чем в вагоне. Если тебе нужно привести себя в порядок, дальше по коридору есть ванная. И я скоро вернусь.
— Спасибо. — сказала я, оглядываясь по сторонам широко раскрытыми глазами.
Кухня была намного проще и казалась более современной, чем остальная часть дома, в которой царила аура безвременья. В углу тихо жужжал холодильник, стояла духовка, раковина с блестящим краном и множество шкафчиков.
Я и представить себе не могла, что у меня когда-нибудь будет достаточно продуктов, чтобы заполнить их. Я даже представить себе не могла, во сколько обошлось создание этого места.
Электричество было таким дорогим, что только самые богатые могли себе его позволить, и поэтому такие приборы, как холодильник, были редкостью.
Я знала, что это такое, из книг.
В приюте мы обходились свечами и человеческим трудом. У окна стоял крепкий деревянный стол, на котором уже было приготовлено блюдо.
На тарелке стоял высокий стакан молока, и я проглотила его.
Я поем, поклялась я себе. Теперь все в порядке.
Вирджил уже выходил за дверь, когда остановился и медленно направился обратно.
— Ты будешь здесь, когда я вернусь. Правда? — спросил он, и на мгновение мне показалось, что он сомневается.
— Конечно. — ответил я. — А куда еще я мог пойти?
