Именно на почве любви к хорошей драке мы и сошлись. Каждый раз после прибытия японца с каникул, мы запирались в спортзале и не отпускал Тадаси до тех пор, пока не вытягивал из него всё выученное до последней капли. Да, честно говоры, он и не был против.
Японец был вторым человеком в Академии, который мог противостоять мне не ринге и вне. После Семёна Ржевского. Как правило, «физики», учитывая свою специфику изначально делали упор на физическую подготовку. При том, что воспитание курсантов не отличалось никак, «энергетики» предпочитали тратить своё немногочисленное свободное время на что-то более приятное чем спортзал и бесконечные спарринги.
Я же, не имея ни малейшего представления о природе своего Дара принял единственное, по моему мнению правильное решение. Я постарался быть лучшим во всех дисциплинах одновременно. Хоть в сутках было всего двадцать четыре часа, я исповедовал теорию нашего преподавателя по стрельбе капитана Веласкеса — «На том свете отоспитесь… Господа».
Видя мои успехи, все пророчили мне Дар «физика». Я знаю, существовал даже подпольный тотализатор на «Дар Ноунейма», в котором скучающие курсанты делали свои ставки. Насколько мне известно, вероятность получения «физика» там была сильно выше.
— Ах вот значит как? — обиделся Пашка. — Брезгуешь обнять Инквизитора? Или боишься?
Я улыбнулся еще шире. Всё-таки Павел, при всей своей «доставучести» иногда изрядно веселил.
— Иди к папочке! — Смирнов ниже меня на голову, поэтому я обхватил его туловище приподнял и через бедро метнул на свободную кровать.
Кровать, на удивление выдержала.
— Хаос тебя подери, Ноунйем! — Пашка с кряхтеньем поднялся с кровати. — Дурак ты! И шутки у тебя дурацкие!
— Ты же сам хотел обняться! — развел руками я в притворном недоумении. — Именно так обнимаются настоящие мужчины! А не всякие… «энергетики» пропускающие физподготовку под любым надуманным предлогом!
Сбоку одобрительно хмыкнул Тадаси.
— Ничему тебя жизнь не учит, Антон! — сокрушенно покачал головой Пашка. — Мозги нужно качать, а не мышцы! В них настоящая сила, презренный!
— Обнимемся еще раз? — с улыбкой предложил я.
— Да ну тебя! — отмахнулся Смирнов, вызвав еще одно «хмыканье» со стороны Накамуро. — Пойдём лучше пожрём чего-нибудь!
— Пойдем! — кивнул я, по привычки разравнивая складки на постели, чтобы она выглядела как монолитная белая плита. — Вы откуда узнали, что я прибыл?
— Ну так Миша доложил! Он Эрика встретил! — охотно пояснил Павел.
Михаил Кожедуб был Тенью Павла, они нашли общий язык с Эриком и поддерживали вполне приятельские отношения, насколько это было возможно. Тень, являясь «тенью» своего Одарённого и в отношениях за пределами пары стремилась к подражанию.
Учитывая резкий характер Одарённых, отношения внутри Академии среди курсантов менялись, иногда, с космической скоростью. Поэтому Тени старались относиться друг к другу с вежливым безразличием, не заводя никаких приятельских отношений.
Однако, они всё же оставались людьми и всё человеческое не было им чуждо. Учитывая мои приятельские отношения с ребятами, наши Тени если и не дружили, то точно относились друг к другу с должным уважением.
— А вы когда вернулись?
Мы вышли из полупустой казармы и направились к общей столовой, которая находилась ровно в пяти километрах. Это расстояние было чётко рассчитано для пробежки курсантов перед завтраком.
— Я уже две недели тут кукую! — охотно поделился со мной Пашка. — А Тадаси — неделю назад прибыл!
— Как практика? — усмехнулся я.
— Очень круто! — воодушевился Пашка.
— В Инквизиции, надеюсь проходил? С Орденом Войны демонов гоняли? — подколол я приятеля.
— Очень смешно! Три раза «ха»! — скривился Смирнов. — Всё немного не так феерично, но было очень интересно!
— В снабжении он штаны протирал. Тыловая крыса! — впервые с момента нашей встречи подал голос Тадаси, сдержанно усмехаясь.
— Да ладно! — восхитился я. — Ты героически списывал дырявые носки и превозмогал груды новых трусов? Во славу Империи и Императора?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Идите вы к Хаосу! — обиделся Пашка. — Инквизиции на вас нет! Еретики чёртовы…
И он, что случалось очень редко, ненадолго заткнулся чуть приотстав и бурча что-то нехорошее в наш адрес.
— Ну а ты, приятель чем занимался? — спросил я у японца.
— Да так, — небрежно отмахнулся он. — С «Псами» немножко познакомился…
— Да ладно!!! — я остановился как вкопанный. — Как ты туда, вообще, попал?
Накамуро остановился и хитро посмотрел на меня, довольный произведенным впечатлением.
«Псы Императора». Спецподразделение. Практически полностью сформированное из Одарённых, оно выполняло широкий спектр задач по личному приказу самых близких советников Императора. Таких спецподразделений существовало очень немного, их названия каждый Одарённый знал с детства наизусть. На историях об их подвигах выросли все мы.
Если космодесант являлся мечтой каждого солдата-простолюдина, не мыслящего своего существования без войны, то спецподразделения Одарённых были такой же мечтой для Одарённых.
— Да у него родственник там заместитель командира, ты что не помнишь? — подошёл всезнающий Смирнов. — Кто ты думаешь, место в Академии выбил для этого дуболома?
«Дуболом» прищурился еще больше и посмотрел на Пашку.
— Шутка юмора! — хмыкнул тот.
— И как… они? — я повернулся к Накмуро.
Тот пожал плечами.
— Крутые!
— Пожри тебя Хаос, Тадаси! — раззадорился я. — А поподробней?
— Он не скажет! — опять влез Пашка. — Я уже пытался. Совершенно секретно и вот это вот всё!
— Не расскажешь? — я всё-таки сделал еще одну попытку.
— Извини, не могу! — покачал головой Накамуро.
— Ну ладно, — вздохнул я.
Мы двинулись дальше.
— Как обстановка, вообще? — я неопределенно взмахнул рукой.
— Батя отбыл на Землю, прибудет на днях. Пока сплошные непонятки, — хмыкнул всезнайка Пашка.
«Батей» мы называли начальник Академии. Вице-адмирал Владислав Волков был 77-м начальником Академии. Бывший «флотский» с безупречной репутацией, он нашёл себя в воспитании Одарённых после того, как чудом выжил после взрыва своего флагмана.
Прошедший множество сражений без единой царапины, он чуть не погиб в результате диверсии, устроенной на его линкоре «Без Пощады», проходящем плановое техническое обслуживание на периферийной планете по прямому договору с Империей.
Линкор в результате взрыва уцелел, а вот большая часть экипажа — нет. Волкова вытащили из разрушенной ходовой рубки и с трудом откачали. Новое место службы, по слухам, он воспринял без особого восторга, но, как преданный воин Императора, принял с должным смирением. И, в итоге втянулся. Вот уже двадцать три года он занимает место начальника.
— Какие люди! И без охраны! — послышался еще один знакомый голос.
Дерек Нортон из Линии Кеннеди и пять его приятелей показались со стороны спортзала. Их лица были красные и распаренные после тренировки, а глаза горели радостным возбуждением. Я как будто вернулся в детство…
Если вы, не дай Император, вдруг решитесь поддаться Ереси, то помните вот об этом:
![]()
Глава IV
Дерек Нортон был первым курсантом, которому я набил морду. Мне было пять лет и ему было пять лет. Он перевернул мой поднос в столовой. Намеренно. И вся еда упала на пол. Нет, пол был чистым и я, скорее всего, поднял бы всё с пола и доел. Если бы сам всё уронил. Ведь еда — это жизнь. И в том возрасте мне её всегда не хватало.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Но поднос скинул со стола Дерек. И я разозлился. Очень разозлился. Я сбил его с ног и бил этим подносом до тех пор, пока меня не оттащила охрана. Дети — очень жестокие существа. Особенно если воспитываются в жестоком социуме, где их вольно или невольно морят голодом и применяют физические наказания.
