стонет.
— Ее звали Розмари. И она была не просто девчонкой. — Голос у него грубый, не быстрый и резкий, как у Тэтчер, и не саркастический, как у Рука. Он грубый, грубый, потрепанный и побитый. Он полон страданий и мести.
— Она была моей. А теперь ты увидишь, что происходит, когда кто-то трахается с вещами, которые принадлежат мне. — Он рычит ему в ухо.
Тэтчер хватается за круглый табурет возле стола в морге, садится на него и катится перед связанным мужчиной. Подобно тому, как поступил бы врач при осмотре пациента. Сайлас снова отступает, скрестив руки, прислонившись к стене, продолжая наблюдать.
— Вы скромно зарабатываете, не так ли, доктор Дисил? Шестьдесят штук в год? Предположительно больше здесь, в Пондероз Спрингс. Это приятная жизнь для ваших двух сыновей, не так ли? Сколько им лет? Пять и десять? — спокойно спрашивает он, вежливо ожидая ответа.
При этом он достает свернутую черную кожаную сумку. Расслабленными руками он расстегивает пряжки сбоку, переворачивает их и медленно начинает раскручивать их на столе. Металл предметов внутри ловит лунный свет, мерцая в темноте, как смертоносные звезды.
— Ты извратился, маленькое дерьмо… — шипит Говард, пытаясь встряхнуться со стула.
Длинные ледяные пальцы Тэтчера пробегают по его коллекции туда-сюда: — Я спрашиваю, потому что ваши руки жизненно важны для вашей работы. Я лучше всех знаю, насколько важны руки в искусстве расчленения, поэтому я присоединяюсь к вам, доктор Дисил.
Я скриплю зубами, наблюдая, как доктор разглядывает все сложные лезвия на своем столе. Его кадык качается.
— Все еще не научился переставать играть с едой перед рутиной, не так ли, Тэтч? — говорит Рук, продолжая осматривать офис.
Тэтчер лишь усмехается, продолжая задавать вопросы. Залезть в его голову — половина удовольствия для него. Он не просто хочет заставить их истекать кровью снаружи, он жаждет страха внутри.
— Мой отец подарил мне этот, — говорит он, беря один из ножей, — ты знаешь моего отца, не так ли?
Вопрос заставляет доктора дрожать,
— Да, я так и предполагал.
— Видите ли, с этим ножом я мог бы использовать этот крошечный крючок и воткнуть его в плоть на вашей спине, прежде чем сдирать с вас кожу. Я был на рынке в поисках новой пары кожаных ботинок.
— Я ничего не знаю! Это бессмысленно! — Говард продолжает, его голос дрожит при мысли о том, что Тэтч превратит его в пару ботинок.
Покончив с поддразниванием, он хватает более толстое длинное лезвие, на мгновение чувствуя его в руке, прежде чем схватить доктора за запястье, чтобы удержать его. Точно и почти грациозно Тэтч разрезает первую костяшку мизинца. Кусок придатка беспомощно падает на землю.
Белая кость быстро покрывается фонтаном крови, брызнувшей из того, что осталось от его мизинца. Нечеловеческий крик вырывается из него, когда он смотрит на свою руку, ужасаясь тому, на что мы готовы пойти.
— Вы думаете, что он сделал больно? Несколько ударов в живот и разбитая губа? Я покажу вам боль, доктор Дисил. Сильную боль. — Он кипит: — Пока последние слова, которые вы выкаркаете из своего мерзкого рта, будут: пожалуйста, просто убей меня. Итак, я предлагаю вам ответить на наш вопрос, прежде чем мне нечего будет резать. — На мгновение фасад самого богатого, будущего политика Пондероз Спрингс трескается. Существо, которое скрывается внутри, выходит поиграть.
— Я не говорил, я просто… — он запинается, готовый сорваться. Только для нас это недостаточно быстро.
Звук того, как кто-то режет морковь, снова заполняет комнату, еще одна костяшка отрубается, остается лишь щепка пальца. Белая рубашка Тэтча от Версаче залита кровью.
Еще один крик наполняет комнату, и я благодарен, что мы смогли попасть сюда в нерабочее время.
Ховард пытается отдышаться, а Тэтчер снова выстраивается.
— Подождите, подождите, остановитесь, пожалуйста! Я вам скажу! Я скажу тебе, только остановись!
Наконец-то слова, которые мы так долго ждали. Я откидываюсь от стены, немного иду к ним.
— Я не знаю, кто это был. Все, что я знаю, это то, что я получил письмо, когда тело Розмари было доставлено в мой офис, с просьбой скрыть любые доказательства нечестной игры на теле. — Он дышит, скуля от боли между словами,
— И как это связано с Роуз? — Тэтч надавливает на палец.
— Подожди, подожди. Он умоляет: — Сначала я был против, я все равно собирался поместить свои выводы в отчет, б… но…
— Они делают то же, что и все в Пондероз Спрингс. Тебе дали деньги за молчание. — Я заканчиваю. Моя кровь кипит в венах.
— Да, и мне нужны были дополнительные деньги! Я не мог пройти мимо. Я проверил свой банковский счет и, конечно же, там были деньги.
— А Роуз? Что послужило причиной ее смерти? — спрашивает Рук из-за стола, его руки так крепко сжимают его край, что я подумал, что дерево может треснуть под его хваткой.
— У нее была аллергическая реакция на что-то в препарате. Его вкололи ей в шею сбоку, я нашел входное отверстие. Но когда я проводил обследование, кто-то затолкал ей в горло несколько таблеток, пытаясь сделать более правдоподобным, что она их приняла сама, но они сделали это посмертно, так что…
— Значит, она не могла их проглотить. Тэтч заканчивает за него.
Он кивает: — Она умерла от анафилактического шока! Это все, что я знаю, клянусь Богом! — Он плачет, кровь, вытекающая из его руки, бьется в такт его сердцу.
Между всеми нами наступает быстрое молчание. Мы ожидали, что, возможно, кто-то с деньгами скрывает тот факт, что они убили ее, чтобы напасть на мэра.
Думаю, мы были не единственными монстрами, скрывающимися в городе.
Тэтчер смотрит на меня, и я киваю, давая ему добро. Он начинает чистить свои ножи, вытирая их о брюки и аккуратно кладя в чемодан.
— Таблетки с ее горла, где они? — спрашивает Сайлас из-за его спины.
— Нижний, левый ящик. Они в пакете Ziplock. Пожалуйста, пожалуйста, только не убивайте меня! — Он плачет.
Рук достает мешок, и все мы идем навстречу друг другу, образуя небольшой круг.
— Они помечены, какой-то символ на них. Хотя он выцвел, я должен проверить его. — Он щурится, глядя на ярко-розовые таблетки: — Я могу позвонить нескольким людям, узнать, кто продает экстази с этим ярлыком.
Ебать торговцев наркотиками и метить их
