Двинувшись дальше, Мерри еще долго с улыбкой вспоминала инцидент с мальчишками. И только когда она уже повернула к дому, ее словно молнией поразило.
Дейв Эндерс встретит Рождество с нею и Стеффи.
3
Дни тянулись медленно. Хотя в клинику привозили немало животных с ранениями и другими повреждениями, связанными так или иначе с праздниками, — виноваты были то проглоченные елочные украшения, то игры в слишком тесной близости к огню в камине, — большинство владельцев не заботились в эти предпраздничные дни о прививках для своих любимцев. На упаковку подарков для Стеффи и Нетты поэтому времени вполне хватило. А Лайзе и Жижи все было давно уже отправлено по почте.
Любящая веселую суету праздничных дней, запахи ели и корицы, Мерри несколько вечеров подряд бродила по торговым кварталам. Она позволяла себе съесть пирожное, выпить чашечку горячего шоколада, поглазеть в магазинах игрушек, чем набивают рождественский чулок для подарков, или просто посидеть на скамейке в потоке обезумевших от суеты родителей, в последний момент закупающих дары для своих детей.
Без определенной цели она оказалась как-то в секции товаров для мужчин в универмаге Кейна и Слоуна. С удивлением обнаружила, что ее привлекают запахи одеколона, и подумала: а что бы хотел получить в подарок на Рождество Дейв Эндерс? Конечно, скорее всего, ему ничего не нужно, но Санта честно поработал и заслуживает вознаграждения.
Последний раз Мерри делала покупки для мужчины лет десять назад, не считая чисто символических подарков партнеру Биллу и другим платоническим друзьям. Десять… или одиннадцать? Странно, что теперь ей не удается точно вспомнить, как развивались отношения, тогда казавшиеся ей самым главным в жизни.
Запах кожи, исходящий от портмоне ручной работы, навеял воспоминания о Франко. Франко Мерони. Ее познакомила с ним мать, рекомендуя как потрясающе оригинального итальянского модельера. Тот действительно многим выделялся. И прежде всего Мерони превосходил молодых людей, окружавших Мерри в средней школе, интеллектом. В свои восемнадцать лет она хотела нравиться, была влюблена в идею любви. Франко, в свою очередь, восхищался свежестью ее чувств и молодостью. В Нью-Йорке он возил ее с собою повсюду, выставляя на всеобщее обозрение, — это стало понятно только потом. Франко играл роль некоего рекламного любовника. И она, Мерри, Господи помилуй, едва не вышла за такого человека замуж!
Ей просто случайно повезло, что они предприняли в ту весну поездку на уик-энд в Новую Англию и наткнулись там на объявление у одной гостиницы: «Дети и животные не допускаются». Франко затормозил машину.
— Остановимся здесь переночевать, — сказал он. — Под этим требованием я подписываюсь.
— Ничего удивительного, — откликнулась Мерри. — В конце концов ты не женат.
— Нет, нет. — Франко прищелкнул языком, снисходительно глядя на Мерри. — Так и надо жить. Дети и животные — это для простолюдинов.
Эти слова заставили Мерри взглянуть правде в глаза. Потребовалось несколько дней тяжелых раздумий, чтобы понять: она не принадлежит к миру Франко Мерони и собственной матери. Было естественным после этого задуматься о карьере, которая связала бы ее с заботой и о детях, и о домашних животных;
Вот такие дела. Диву даешься иногда, какие мысли может навеять, скажем, запах кожи.
Рассматривая на прилавке подарки, Мерри решила не покупать Эндерсу ни галстука, ни носового платка, ни бритвенного прибора. Поэтому она вернулась в отдел игрушек и понимая, что это глупо, выбрала набитого опилками колли, напоминающего Забияку. Если не понравится, у Дейва, должно быть, найдется среди родни малыш, который обрадуется подарку.
Вернувшись домой, Мерри упаковала колли в красивую бумагу и стала думать о том, как будет встречать недавно приобретенную племянницу. Хорошо бы выпал снег…
И в четверг начался снегопад. К тому времени, когда самолет с маленькой пассажиркой должен был приземлиться в аэропорту Нашвилла, густые серые облака накрыли город. Мерри испугалась, не направят ли самолет на посадку в другой аэропорт. Однако на первых порах, несмотря на сильные осадки, белая пелена на земле еще была тонка.
В нервном возбуждении Мерри обхватила себя руками, высматривая в толчее зала ожидания среди прибывших пассажиров маленькую, утомленную перелетом девочку. Тогда, в Нью-Йорке, на День благодарения, не было времени как следует познакомиться. Однако Стеффи разделяла живой интерес своей новой тети к животным и засияла, услыхав, что может как-нибудь побывать в Нашвилле и увидеть котов и морских свинок.
И все же дети всегда загадка, особенно, если у них жизнь складывалась так тяжело, как у этой малышки. Не исключено, что Стеффи то и дело плачет, у нее, возможно, бывают эмоциональные срывы или она ходит мрачная, целыми днями молчит. Но Мерри была уверена: даже если ей самой не удастся найти путь к сердцу ребенка, это сделают за нее Домосед, Бродяга и Лодырь. И всегда рядом бабушка Нетта со своим имбирным печеньем, перед которым не устоит даже ожесточившаяся душа.
В глаза Мерри бросилась вдруг маленькая девочка в красном пальто, семенящая следом за высокой женщиной со вздернутым носом и искусно нанесенным макияжем. Никаких сомнений, это — подруга сестры, направляющаяся во Флориду.
Мерри сделала шаг вперед.
— Сюда!
— Ну, слава Богу! У меня через полчаса пересадка. — Женщина пожала руку Мерри. — Вы, должно быть, Мередит? Вот вам квитанции на багаж девочки. Два чемодана. Вы их сразу увидите: они от Гуччи.
— Спасибо, что вы позаботились о ней.
По замкнуто-враждебному выражению лица ребенка Мерри поняла: последние несколько дней не были для девочки приятными. Полная беспечность сестры вызвала негодование. Не то что Лайза способна на умышленную жестокость, но она органически эгоистична и, вероятно, всегда останется такой.
— Ну, она не причиняла много неудобств. Девочка даже ест мало. — Дама посмотрела на свои украшенные бриллиантами ручные часики. — Мне уже пора.
— Желаю хорошо провести время.
Почему-то этой особе не хотелось желать счастливого Рождества. Мерри с удовольствием наблюдала, как та, стуча каблуками, исчезла в толпе.
— Ну, здравствуй! — сказала Мерри, опускаясь на корточки и заглядывая девочке в лицо. — Ты меня помнишь?
— Да. Ты тетя Мередит. — Стеффи смахнула вперед на лоб прядь темных волос, как бы защищаясь от окружающего мира.
— Помнишь, я тебе обещала, что ты приедешь посмотреть моих котов и морских свинок?
— Помню.
Однако сказано это было без улыбки. На лице девочки сохранялось отчужденное выражение, совсем не свойственное такому юному существу.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
