же чисто престижно стремятся завысить свое положение в обществе. Срабатывает и традиционная психология: по замечанию известного японского психолога Нада Инада, японцу издревле присуще стремление к «середине» и, если он никогда не рискнет открыто заявить о своем превосходстве над не-* ким «средним уровнем» (недаром японская пословица гласит: сильнее бей по шляпкам торчащих гвоздей),, то уж признать себя недостойным этой «середины» и тем самым сделать добровольный шаг вниз он еще менее согласен.
И все же нельзя не учитывать серьезного значения такого рода стремления завышать свой социальный статус большинством японцев. Поскольку навязывание подобной привычки является превосходной почвой для идеологической обработки масс со стороны правящего меньшинства, для взращивания псевдонадежд на исчезновение классового противоборства и наступления эры «всеобщего благоденствия». Спровоцированная сверху «революция надежд*, захватив сознание масс, нанесла ощутимый ущерб антимонополистической борьбе: переключила интересы определенной части японских трудящихся лишь на текущие экономические требования, усилила соглашательские тенденции в ряде профсоюзных объединений, способствовала активным раскольническим действиям реакции.
В 1974—1975 годы развитые страны капитализма охватил самый глубокий за послевоенный период экономический кризис. В Японии он положил конец высоким темпам развития, а сопутствующая кризису «сумасшедшая» (по выражению японцев) инфляция в сочетании с резким замедлением роста заработной платы и политикой сокращения издержек производства, проще — политикой увольнений, существенно урезала возможности личного потребления. Слиняли призывные краски на вывеске социально-экономической гармонии, обнажив куда более реальную картину — имущественного и социального неравенства.
Правящие силы встали перед противоречивой необходимостью: увеличение мировых цен на сырье, прежде всего нефть, породило лозунг: «Всесторонняя экономия». В то же время интересы экономического роста (который японские монополисты рассматривают как главное условие для .получения прибылей) требовали расширять внутренний спрос в целях ослабления зависимости от внешних рынков. Казалось бы, неразрешимая дилемма. Однако недаром японский бизнес слывет добросовестным учеником: на этот раз он обратился к европейскому опыту и перенес в Японию лозунг «качество жизни», как бы суммировавший в себе недовольство кажущимся материальным благополучием, утилитаризмом и примитивизмом так называемого «общества благосостояния» и в то же время поднявший потребление на новую ступень.
В 1975 году японскими буржуазными учеными была разработана концепция «жизненного цикла» в качестве политической программы консервативного правительства. В отличие от других ранее выдвигавшихся в Японии проектов и программ по обеспечению благосостояния концепция «жизненного цикла» предполагала предоставление «достаточных системных гарантий в целях исключения экономической и социальной нестабильности на различных этапах жизни человека». Жизнь людей условно разбивалась на четыре этапа, стадии: рождение и учеба, когда ребенок находится на попечении родителей; поступление на работу — начало самостоятельной жизни, обзаведение семьей; трудовая деятельность до ухода на пенсию; период «обеспеченной, безоблачной» старости.
Согласно концепции «жизненного цикла» целью выдвинутой программы являлось обеспечение «стабильных и достойных» условий существования каждому члену общества на всех четырех стадиях его жизни. В соответствии с этим программа' «жизненного цикла» предлагала «создать такую .систему образования, .которая позволила бы каждому учиться, создать такую экономическую базу, при которой каждый, приложив достаточно усилий, мог бы иметь свой дом, учредить такую систему социального обеспечения,- которая гарантировала бы каждому национальный минимум». В качестве конечной цели программы указывалась задача построения такого общества, где «каждому была бы обеспечена спокойная и достойная старость», «общества сильных, стабильных, свободных индивидуумов, которые сами должны прилагать усилия в духе самообеспечения, неся полную ответственность за условия своей жизни при максимальном развитии творческой инициативы».
Почему же в Японии появилась подобная теория и насколько реальны провозглашенные в ней лозунги?
В связи с кризисной ситуацией 1974—1975 годов призыв «повысить благосостояние трудящихся» повис в воздухе. Последствия экономической депрессии наиболее тяжело сказались на тех, кто меньше зарабатывал. Стало активно назревать недовольство. В 1974 году впервые в истории рабочего движения Японии в ходе «весеннего наступления» трудящиеся выдвинули требования в защиту интересов низкооплачиваемых рабочих, безработных, инвалидов, людей преклонного возраста, лишенных пенсии, живущих в условиях необеспеченной старости. Классовые столкновения стали проходить под лозунгом «всенародного весеннего наступления». Они убедительно свидетельствовали, что за размалеванной буржуазными пропагандистами вывеской «общества благосостояния» скрывается бедность, нестабильность, постоянная тревога труженика о завтрашнем дне, о своем положении, о гарантии работы, о старости.
Накал классовой борьбы не на шутку встревожил стоящих у власти. Стремясь укрепить свое пошатнувшееся положение «вечно правящих», консерваторы и выдвинули заманчивую концепцию «жизненного цикла». Однако новый маневр правящих сил не остался незамеченным — правительственная программа подверглась резкой критике со стороны прогрессивной общественности и оппозиционных партий. Со всей очевидностью было доказано, что, ориентируя народ на создание общества «сильных, стабильных, свободных индивидуумов», призванных путем «максимального развития творческой инициативы» собственными силами обеспечить себе «достойные условия жизни», правящие круги стремятся максимально освободить себя и крупный капитал, интересы которого они . представляют, от затрат на создание действенной системы социального обеспечения. Наоборот, в правящих сферах все делается для того, чтобы оправдать доверие представителей крупного капитала. Об этрм свидетельствуют красноречивые факты. Так, уже совсем недавно японская пресса сообщила, что правительство Японии готовит новый «подарок» крупному бизнесу страны. Было принято решение в первой половине 1982 финансового года (в Японии финансовый год начинается с первого апреля) израсходовать 75 процентов выделяемых по госбюджету сумм на так называемые «общественные работы»: сооружение линий передачи, подъездных путей, различных мостов, тоннелей и т. д. Шесть триллионов 655 миллиардов иен, ассигнованных в бюджете на эти цели, в результате окажутся в сейфах монополистов, которые по-своему решат, как распорядиться такой большой суммой.
Старый лозунг «помоги себе сам» доказал свою полную несостоятельность еще в кризисные 30-е годы, которые буквально потрясли весь капиталистический мир. В период мирового экономического спада в капиталистической системе трудящиеся развитых капиталистических стран, будучи не в состоянии собственными силами справиться с обрушившимися на них нищетой и голодом, добились того, что правительства этих стран ввели новую статью государственных расходов на социальное обеспечение. Это означало крупную победу трудового народа в истории классовых битв против капитала. Тем временем, как отмечал журнал «Сякайсюги», новая программа консервативного правительства, по существу, представляла серьезный шаг назад в развитии социального обеспечения. Более того, проект «жизненного цикла» противоречил основному закону — конституции Японии, 25-я статья которой подчеркивает, что «обязанность обеспечения достойных условий жизни от колыбели до могилы» лежит на самом государстве и его правительстве.
Одно из центральных мест в программе «жизненного цикла» занимала политика в отношении домовладения, которое выдвигалось в качестве единственного эталона «благосостояния». Было объявлено, что каждый член общества «при затрате определенных усилий», то есть жестко экономя на
