– Потому что частенько во всех неприятностях бываешь виновата ты – заявил Кол. – У тебя в тот момент был с собой револьвер?
– Конечно, нет. Я не бегала и вообще была паинькой. Я умею вести себя как леди, Кол.
– Тогда что же приключилось с той бедняжкой?
– Оказывается, она приняла меня за одну женщину, которую когда-то знала. Она называла ее леди Агата, и по ее словам выходило, что я просто копия этой самой леди.
– Чепуха. На свете много светловолосых женщин с голубыми глазами.
– Ты хочешь сказать, что у меня заурядная внешность? Кол не удержался от искушения поддеть сестру:
– Да, пожалуй.
Разумеется, брат слукавил. Мэри Роуз была настоящей красавицей – во всяком случае, так без умолку твердили Колу все мужчины города. Он не мог смотреть на сестру их глазами. Она была для него милым существом с добрым сердцем, иногда, впрочем, превращавшимся в маленькую дикую кошку. Когда-то она была непослушным ребенком, но теперь, став совсем взрослой, причиняла не так уж много хлопот.
– Адам утверждает, что я хорошенькая, – возразила Мэри Роуз и толкнула брата плечом. – А он всегда говорит правду. И потом, ты же прекрасно знаешь, что главное – это душа женщины. Мама Роуз считает меня прекрасной дочерью, хотя ни разу в жизни меня даже не видела.
– Мэри Роуз, ты уже прекратила выпендриваться?
– Да, – ответила девушка со смехом.
– Я бы не слишком беспокоился из-за того, что похож на кого-то другого.
– Но этим не кончилось, – продолжила Мэри Роуз. – Примерно через месяц меня вызвали в кабинет директора. Там меня дожидался какой-то пожилой мужчина. Старшая воспитательница тоже была там, а у нее на столе лежало мое личное дело.
– Откуда ты знаешь, что это было твое личное дело?
– Оно самое толстое во всей школе, и у него порвана обложка. Взглянув на брата, Мэри Роуз сразу же догадалась, о чем он думает.
– Не смейся, Кол, и не корчи из себя всезнайку. Да, мой первый год в школе прошел неудачно. Я с трудом приспособилась к новой обстановке. Сейчас-то я понимаю, что просто скучала по дому и добивалась, чтобы меня выгнали оттуда. Но однако, – тут же торопливо добавила она, – с тех пор у меня отличный послужной список.
– Расскажи мне о том мужчине, который ждал тебя в кабинете директора, – попросил Кол.
– Он был юрист, – ответила Мэри Роуз. – Его очень заинтересовала наша семья: как долго мы живем в Монтане и почему с нами не живет наша мать. И еще требовал, чтобы я описала ему, как выглядят мои братья. Но я ни на один вопрос отвечать не стала. В конце концов, это совершенно незнакомый человек, который к тому же мне очень не понравился.
– Почему он тебя обо всем этом расспрашивал?
– Якобы речь идет о большом наследстве. Мне показалось, он уходил в полной уверенности, что я не какая-нибудь давно потерянная родственница, которая может на него претендовать. Ты разволновался?
– Немного, – признался Кол. – Я не люблю, когда кто-то начинает о нас разнюхивать.
Мэри Роуз попыталась отвлечь его от неприятной темы.
– Все не так уж плохо, – сказала она. – К экзамену по английскому я не смогла подготовиться, потому что Элеонора полночи не давала мне спать, рассказывая о своих неприятностях. А когда начался экзамен, мне пришлось ждать следующего дня, чтобы пройти все тесты.
– Я думал, ты не станешь больше общаться с Элеонорой.
– Я и не собиралась с ней общаться, клянусь, – заверила Мэри Роуз, – Но никто не хотел жить с ней в одной комнате, и директриса чуть ли не на коленях упрашивала меня поселиться вместе с ней. Бедная Элеонора. Она честная, у нее доброе сердце, но она тщательно это скрывает.
Кол улыбнулся. Элеонора была единственным темным пятнышком в безоблачной жизни сестры. Из всех учениц школы только Мэри Роуз могла выносить ее общество. Братья любили слушать побасенки об Элеоноре, находя ее проделки чертовски забавными.
– Она все такая же проказница? – спросил Кол в надежде, что сестра попотчует его какой-нибудь новой веселой историей.
– Да, – ответила Мэри Роуз. – Видишь ли, я терзалась из-за того, что рассказывала о ней всем вам, но Трэвис меня утешил, что она никогда об этом не узнает, и я успокоилась. Она и впрямь бывает несносной. Элеонора уехала из школы на целую неделю раньше всех остальных и даже не попрощалась. Что-то случилось с ее отцом. Пять ночей подряд она плакала в подушку. Жаль, что она мне не доверилась – я бы смогла помочь ей. Я попыталась расспросить директрису, но она промолчала и поджала губы, давая понять, что произошло нечто отвратительное. Отец Элеоноры собирался пожертвовать на нужды школы большую сумму денег. Так вот, директриса заявила, что теперь с этим ничего не выйдет. И знаешь, что она еще сказала?
– Нет.
– Что ее одурачили. Как ты думаешь, что она имела в виду?
– Все что угодно.
– Перед отъездом Элеоноры я сказала ей, что она всегда может найти меня в Роуз-Хилл, ибо она плакала, как ребенок, и мне стало ее жалко, – объяснила Мэри Роуз. – Но я не думаю, что она заявится к нам на ранчо. Здесь на ее вкус маловато цивилизации – она слишком утонченная. Она обидела меня тем, что не попрощалась. В конце концов, я была ее единственной подругой. Правда, не очень хорошей, верно?
– Почему ты себя недооцениваешь?
– Товарищам не пристало выставлять друг друга в неприглядном свете.
– Ты всего-навсего сообщала нам о том, что происходило на самом деле. Что же тут плохого? И потом, в школе ты ее ото всех защищала. Ведь там-то ты никогда ничего о ней не рассказывала?
– Нет.
– Твоя совесть чиста. Ты ведь никогда ее не критиковала, даже в нашем обществе.
– Да, но…
– Кроме того, добивалась, чтобы ее приглашали на все вечеринки. Благодаря тебе она никогда не чувствовала себя одиноко.
– Откуда ты знаешь?
– Я знаю тебя. Ты вечно так и выискиваешь везде неудобных людей.
– Элеонора не такая.
– Вот видишь, ты за нее уже стоишь горой. Она улыбнулась.
– После разговоров с тобой мне всегда становится легче. Ты правда думаешь, что тот юрист больше не будет нами интересоваться?
– Да, – ответил Кол. Мэри Роуз вздохнула.
– Я скучала по тебе, Кол.
– Я по тебе тоже соскучился, малышка.
Она снова толкнула его плечом. Брат и сестра заговорили о ранчо. Пока Мэри Роуз была в школе, братья приобрели еще один участок земли. Трэвис уехал в Хаммонд закупить все необходимое, чтобы обнести часть огромной территории загородкой – лошадям требовалось достаточно места, где они могли бы пастись зимой.
Спустя несколько минут Кол с Мэри Роуз въехали в Роуз-Хилл. Название этому месту девушка дала, когда ей было восемь лет. Однажды она увидела на склоне холма цветы, которые приняла за дикие розы, и заявила, что не иначе как перст Божий указывает членам их семьи осесть здесь навсегда – и все потому, что их с мамой зовут Роуз. [1]
