Читаем без скачивания Ушкуйник - Юрий Корчевский

Незнакомцы выжали свою одежду и повесили на верёвку — сушиться. Подошли к корме.

— За спасение — спасибо и низкий вам поклон. Оба поклонились. Павел и Михаил ответили тем же.

— Вы кто же будете? — полюбопытствовал Павел.

— Хлыновские мы. Я — Костя Юрьев, сотник. А это — товарищ мой, Василий. Кого нам благодарить?

— Я — кормчий, Павел.

— А я — приказчик, Михаил. Судно — купца Аникея, из Чижей, что под Хлыновым.

— Бывал я в твоём селе, многих знаю. Куда путь держите?

— Известно куда — на торг, в Нижний.

— Нас подбросите?

— А куда от вас деваться? Не на татарский же берег высаживать?

— Вот и ладненько.

Оба спасённых уселись на палубе у мачты и стали что-то тихо обсуждать.

— Повезло мужикам, что мы подвернулись, — повернулся к Павлу Михаил.

— Им-то повезло, — нахмурился Павел, — а нам — не знаю пока.

— Почему так?

— Костя Юрьев — в Хлынове личность известная. Храбр, не в одном бою участвовал. Только он к Москве тяготеет, под руку князя московского, Ивана Третьего, вятичей отойти призывает. Много у него сторонников, да не все. Потому и неизвестно, чем нам их спасение обернётся.

О таких верхах Мишка ещё не задумывался. Он просто торговал у купца, выживая.

За время плавания на ушкуе Костя часто беседовал с Михаилом.

— Тебе сколько уже?

— Четырнадцать вёсен.

— Парубок уже. Грамотный?

— Даже писать умею, — похвастался Мишка.

— Ого! Такие нам нужны!

— Кому это — нам?

— Позже узнаешь. Ты как к татарам относишься?

— Как к ним можно относиться? Одно слово — ироды!

— Верно! Так и дальше они славян гнобить будут, пока ярмо ихнее не сбросим.

— Больно велика тёмная сила.

— Потому что княжества раздроблены. Каждый князь сам за себя, ещё и у соседа норовит земельку оттяпать. В единстве наша сила, Михаил.

— А что я? Я — человек маленький. Делаю, что купец Аникей велит.

— У купца один интерес — мошну набить.

— А как же! Каждый человек свой интерес блюсти должен. Кто моих престарелых деда и бабку кормить-одевать должен?

— Деньги не только торговлей добыть можно. Ещё и на меч взять.

— Это на дороге разбойничать, что ли? Не по мне!

— Зачем разбойничать? Я и сам татей вешал бы вдоль дороги, чтобы другим неповадно было.

— Не пойму я что-то тебя, Костя.

— Рядом с нами, — вон берег, — черемисы, чуваши, удмурты проживаются, под рукой татарской ходят. Вместе с татарами нападают, кровь из народа нашего пьют.

— Татарва к Хлынову редко подходит, да и отбиваться у вятичей пока получается. Для них другие города — побогаче да полакомей есть: Рязань, скажем, или Москва, Псков да Владимир.

— Как баба рассуждаешь! Пусть соседа моего ограбят, лишь бы меня не тронули!

Помолчали.

— Ты, Михаил, каким оружием владеешь ли?

— Кистенём да ножом.

— От татарина — злого да свирепого, до чужого добра охочего, кистенём не отобьёшься.

— За стенами крепостными отсижусь в случае чего. У нас в Чижах крепость сильная, брёвна на стене дубовые, в три обхвата.

— Мал ты ещё, не понимаешь, что любую крепость взять можно. Обольют татары стены деревянные земляным маслом да подпалят стрелами с горящей паклей, вот и падёт крепость.

Мишка озадачился. Не было у него воинского опыта, не знал он, что крепость любую можно взять, как бы крепки стены её ни казались. Но любое укрепление защитниками сильно. Велико упорство жителей да умение воинов — долго крепость осаду держать сможет, до прихода помощи от соседних городов.

— Ноне летом великий князь Иван Третий поход на Кремль готовит. Войско вятское вместе с московским идёт. Покажем татарам, что сильна Русь. Повезёт — так с трофеями вернёмся.

— Сам сказал — если повезёт. А я на везение полагаться не привык, работать надо.

— Тебя не переубедишь. Ничего, какие твои годы, сам поймёшь ещё.

Потом были ещё разговоры, но больше — пустые: о погоде, видах на урожай, торговле.

В Нижнем, когда к пристани причалили, сошёл Костя со спутником своим, попрощался с Михаилом.

— Жизнь ты мне с командой своей спас, то помнить буду. Но и ты слова мои не забывай. Не хочешь на татарина спину гнуть — готовься, искусством воинским овладевай. А будет желание свидеться — приходи в Хлынов. Я у Никольского храма живу, на углу у спуска к реке. Бывай!

— И тебе удачи, Костя!

Юрьев с товарищем своим, Василием, быстро исчезли в толпе. Занятный человек этот Костя. Другие говорят больше о пропитании, о том, где деньжат заработать, а этот всё больше о татарах, о Хлынове, о великом князе Московском. Чудно!

А потом нахлынули дела — свой товар продать, новый для лавки купить. И не до воспоминаний о Косте стало.

Нынче на торгу только и разговоров было, что о татарах. Ходили слухи — Орда снова собирается пройтись по русской земле. И не старался Мишка специально слушать эти разговоры, а никуда от них не денешься. Придёшь к продавцу, а там покупатель. И всё о татарах речь идёт.

И хотел или не хотел того Михаил, а запали эти разговоры ему в душу. В последний день уже, когда ушкуй товарами был загружен, прошёлся он по оружейному ряду — прицениться. От луков да стрел сразу в сторону шарахнулся, как цены услышал. За такие деньги деревню купить можно.

Не подозревал раньше Мишка, что оружие так дорого стоит.

Пошёл в другую лавку. На стенах щиты висят — круглые, квадратные, вытянутые. На прилавке мечи и сабли в ножнах, ножи, в углу копья стоят, сулицы, рогатины. В другом углу — бердыши да боевые топоры сталью сверкают. Разбежались глаза у приказчика. Что купить? Эх, надо было бы с соседом Митрофаном заранее поговорить. Да уж больно разговоры на торгу тревожные. А ну как и в самом деле татары нападут? Неизвестно ещё, когда на ярмарку и попадёшь, за стенами крепости отсиживаясь.

Поглядел Михаил и на то, как другие оружие покупают: в руки возьмут, взмахнут, баланс да прикладистость проверяя, пробуя остроту лезвия на волосах руки. Ушли покупатели, а он всё так и не решался что-то для себя выбрать. Видя Мишкину нерешительность, к нему подошёл продавец.

— Я уж давно за тобой наблюдаю, парень. Первый раз в лавку оружейника зашёл?

— Первый. Хлыновский я, приказчик у купца Аникея, что сукном торгует. Разговоры тревожные на ярмарке у вас. Вот и решил я себе что-нибудь прикупить.

— Прикупить! Это не ткани, не понравились — родне подарил. От оружия зависит иногда, сохранишь свою жизнь или нет. Опыт-то есть какой?

— Да откель ему взяться?

— Вижу, парень ты молодой. Так и быть, помогу выбрать. Тебе самому что больше нравится?

— Не знаю пока.

Продавец, он же, похоже, и сам кузнец-оружейник, судя по мозолистым рукам, задумался.

— Так, копьё да рогатина в строю хороши, а ты не воин, чтобы в шеренге обороняться. Стало быть, и щит тебе пока без надобности. Меч тяжеловат, он для крепких мужей. Пожалуй, тебе по рукам сабелька будет. Есть тут одна у меня — лёгонькая, как под тебя ковал.

Он залез под прилавок и вытащил саблю в ножнах. Её внешний вид Мишку не впечатлил — ни украшений в виде камней на рукоятке, ни плетения серебряного на ножнах, ни блеска завораживающего от лезвия.

— Ты не смотри, что скромна. Красивое оружие — дорогое, на приёмах у князя-боярина к месту. А ежели для дела — в самый раз. Возьми-ка в РУку!

Мишка послушно взял ножны, с лёгким шелестом вытащил саблю, легко взмахнул ею. Сабля сидела в руке как влитая. Продавец забрал саблю, провёл лезвием по волосатой руке. На коже осталась чисто выбритая полоска.

— Бери, не пожалеешь.

Начали торговаться. В оружии Мишка понимал мало, но как торговаться — знал и делал это с удовольствием. В итоге он сбил цену чуть ли не вдвое. Ударили по рукам, и продавец обмотал саблю с ножнами холстиной.

— Владей! Только вот что: салом иногда лезвие смазывай и помни — железо воды боится. И ещё: пояс кожаный купи. У тебя поясок уж больно узкий.

На последние медяки приобрёл Михаил и пояс — тут же, на торгу. Хороший пояс — из свиной кожи, широкий, толстый, с медной пряжкой. И — сразу на ушкуй, ведь солнце клонилось к закату, надо от пристани отчаливать — платить за стоянку было просто нечем.

Уже на Ветлуге развернул он своё приобретение — полюбоваться. Павел выглянул из-за спины.

— Зачем тебе сабля?

— На торгу сказывают — татары зашевелились, новый набег на Русь готовят.

— Тьфу ты, нечистая! — выругался Павел. — И чего им на месте не сидится! Только сабля без умения — железяка простая.

— Ничего, Павел, научусь. Вон, на торгу у скоморохов медведи пляшут да поклоны отвешивают. Нешто я хуже медведя?

По приезду они разгрузили товар в лавку купца. А в дедовой избе подивился Михаил чистоте да порядку. И Елизавета изменилась за три седмицы, которые ходка длилась. Отмылась, округлилась немного на Михайловых харчах, одежонку чистую ей бабка подобрала. Похорошела девка за столь короткое время. Мишка надивиться не мог. Похоже, не зря деньги за неё платил.