самих себя. Но когда они по случаю освобождаются от этого морока и хотят вернуться на родину или просто оставить себе память о произошедшем, вдруг появляется БИМП и запихивает их обратно на Землю и в небытие. Разве не их право знать о существующем положении дел и снова поменять местонахождение?
—Маш, многие из них помещены сюда не по своей воле, а на перевоспитание. Ты ведь читала документацию и устав Агентства и БИМПа.
—Да, читала. Но ведь это только часть прибывающих. Здесь есть путешественники, есть амбулаторщики, есть воспитуемые, но их тоже присылают отнюдь не ради потери памяти. И Земля в этих документах не заявлена как тюрьма!
—Кто мы такие, чтобы решать вопросы иммиграции, детка? Нет, я не вижу здесь ничего странного. Искать пропавших — это моя работа, и я её выполняю. И выполняю, надеюсь, хорошо.
—Я тоже хочу хорошо выполнять свою работу, — кивнула Маша и перевела взгляд на вечерний город, что раскинулся перед её глазами, — наверное, ты права.
—Даже если ты тысячу раз прав, какой в этом толк, если женщина твоя плачет? — пропела Катя и отхлебнула шампанского из бокала, что держала в руке.
В доме раздался взрыв смеха, и Катя пошла в главную залу.
Символом дома был кот. Он сидел сейчас подставке когтеточки, что занимала полкомнаты, и лениво и высокомерно взирал на снующих под ним людей. На вид кот был самым что ни есть дворовым бродягой непонятного цвета — в менее официальные моменты он любил и на коленях поурчать, и вкусный кусок со стола стащить.
Однако Благонравских утверждал, что животное уникально — мол, оно уже много веков проводит с хозяином, перевоплощаясь во всё новые и новые кошачьи тела. Слушатели обычно скептически относились к тому, что этот тот самый кот, что жил у средневекового Афанасия Никитича, только сменивший сотню носителей. Отчасти скепсис был оправдан (коты не были иммигрантами и никаких назначений на место рождения не получали), но Благонравских был непреклонен.
Настала пора и Маше выслушать от Благонравских эту историю с бородой. Вопреки ожиданию того, она не засомневалась.
—Вот говорят же, что у кошки девять жизней. А у вашего-то куда больше оказалось!
Благонравских посмеялся и покивал на Машины слова.
—Между прочим, молодая леди, есть целых две легенды, которые объясняют это странное число девять.
—Я знаю только одну, — продемонстрировала Маша знание истории, — где египетская богиня Бастет с головой кошки проживала девять жизней на Земле, прежде чем вознестись в обиталище богов.
— О, да, — оценив эрудированность девушки, покивал Благонравских, — а вот и ещё одна. Истории известны десятки случаев, когда потерявшиеся или оставленные кошки возвращались к родному дому, даже если он находился за сотни километров.
А ещё более знающим людям, а именно техническим специалистам БИМПа, известна иная закономерность: кем бы ни был иммигрант, он обязательно знаком и встречается на этой маленькой планетке с любым другим её обитателем. Но с одной оговоркой: на протяжении девяти жизней.
Если бы один индивид захотел повстречаться с каким-то другим недоступным ему сейчас товарищем, ему не пришлось бы, подобно кошке, тащиться за тысячи километров на другой континент и так далее. Нет. Ему достаточно было бы родиться еще раз, и еще раз, и еще раз... Не более девяти.
Естественная ротация иммигрантов и бионосителей обязательно принесёт его под бок к тому, с кем ему нужно быть рядом.
Теория такого «ленивого» поиска была названа «теорией девяти жизней» — подобно небезызвестной теории шести рукопожатий. Вот тебе и наша кошечка, вернувшаяся домой из неизведанных далей.
—Никогда бы не подумала, — покачала завитыми на время приёма кудряшками Маша и отошла к другому столику.
Там общались бухгалтер агентства — Пётр Вениаминович Галактионов, и сам Маэстро. Не став докучать им, остаток вечера Маша провела, бродя вокруг стола в поисках оставшихся канапе и салатов.
Неясные проблески света появились в голове девушки на следующий день, когда она увидела на столе злополучную папку Лиса.
Почему он зовёт себя Лисом? Не может же быть, что такое имя лишено повода или тайного значения. Может, он любит этих рыжих зверьков? Может, это намёк на то, что нас ждёт обман?
Маша вздохнула, села за стол, придвинула увесистую папку и начала внимательно вчитываться в толстую стопку материалов.
Три чашки чая с корицей, две попытки заснуть над мелким убористым текстом — и девушка установила факт того, что Лис не всегда был внешним работником. Около трёх веков назад он был ещё обычным иммигрантом, впервые помещённым на планету аж семнадцать веков назад.
Обычным Лиса можно было назвать, конечно, с натяжкой, раз БИМП позволил себе такой неслыханный поступок — взять в персонал иммигранта.
Однако парень заслужил это. Технические возможности Бюро Иммиграции были веками рассчитаны на то, чтобы обслуживать ротацию, заселение и контроль над проживанием — смешно! — одного миллиона человек. Это была формальная норма для подобного рода планет. Политические ссыльные и межзвёздные скитальцы разного рода были потенциально опасным элементом: даже под покровом обмана и обработки сигма-волнами, даже сидя в коконах бионосителей, они требовали неусыпного контроля.
Случись недосмотр — и буйный индивид мог встряхнуть головой и легко снести все результаты обработки за каких-нибудь несколько лет. Собственно, потому и требовался БИМП: только регулярная обработка и многоуровневая классификация могли держать в узде и в бионосителях всю массу добровольцев и принудительных поселенцев.
Лис четыре века назад был пиратом. И не просто пиратом, а капитаном флотилии из сорока судов, не дававшей прохода остаткам былого британского могущества. Случилось так, что из-за сбоя в автоматике сканирующего проходчика, обрушившегося близ северного берега Европы, на планету попали несколько человек из персонала БИМПа во главе с главным инженером, совершавшим контрольный осмотр.
Они были спасены и попали в руки Лису, называвшему себя Лисом и в те стародавние времена. Однако тот их не четвертовал и не пустил по доске за борт. Увидев незаурядность пленников, он не испугался пришедших с неба демонов, а принял с королевскими почестями и вежливо заставил говорить.
Пропавший персонал агенты Бюро нашли с помощью психолокаторов за считанные минуты. Однако найти — еще не значит забрать обратно. Против БИМПовцев, обладающих совершенным оружием и целым спектром внеземных устройств различного назначения, вышла тысячная армия с копьями, алебардами и уверениями, что в глубоких подземельях при малейшей опасности со стороны пришельцев падшим богам будет перерезано горло.
Теоретически, БИМПовцам ничего не стоило разворотить половину Европы, испортить
