когда-то на ней ездил Игорь, а теперь очень лихо управлялась Иришка.
На новом рабочем месте Игорь быстро зарекомендовал себя прекрасным специалистом. Жизнь потихоньку налаживалась. Он ходил медленно и при помощи трости, но он ходил! Восстановились и остальные функции организма, кроме одной. Одной, но очень-очень важной для каждого мужчины. Лечение пока эффекта не давало, но Игорь с Ириной не теряли надежды. Ирина делала всё возможное, чтобы у Игоря не развился комплекс неполноценности на фоне его полового бессилия. Супруги были твёрдо уверены в том, что преодолеют и эту проблему.
Ирина вернулась на работу в поликлинику. Валерий в её жизни превратился в постоянную величину. Порой Ирине казалось, что он один из самых близких и родных ей людей. Да и кто бы думал по-другому в её ситуации?
Возвращаться к разговору о долгах он Ирине категорически запретил. Казалось, единственное, что ему было нужно от неё, — возможность видеться и общаться вполне дружески. Часто он приезжал, когда у Ирины начинался обед, и они шли в одно из кафе, но не в то, куда ходили работники поликлиники, а в более отдалённое и маленькое. Также Валерий часто встречал Ирину с работы, они гуляли по скверу, а потом шли пешком к дому Ирины.
Казалось, эти устоявшиеся дружеские отношения вполне устраивают их обоих. Они не только очень ценили общество друг друга, но и оба уже не представляли жизни друг без друга.
* * * * * * * *
С момента знакомства Ирины и Валерия минуло три с половиной года. Апрель выдался на редкость тёплым и солнечным. В один из дней Ирина работала в первую смену и освободилась довольно рано. Казалось, впервые с тех пор, как с Игорем случилось несчастье, она испытывала такую лёгкость. На душе было радостно и свободно, хотелось петь. К тому же, сегодня она почти полдня будет предоставлена сама себе: за Игорем в мастерскую ехать к восьми часам вечера, Максимка в детском саду до половины седьмого, а Слава уехал на соревнования в другой город и должен вернуться только через два дня.
Ирина буквально выпорхнула из поликлиники и поняла, что распорядиться временем по своему усмотрению не получится. Однако это её ничуть не расстроило, наоборот, обрадовало: на скамейке сидел Валерий, в руках у которого был букет кремовых роз.
Машина Ирины стояла у дома, ведь на работу и с работы проще было добраться пешком, потому сейчас они сели в машину Валерия.
— Куда мы едем, Валера?
— Сначала пообедаем, а потом поедем в квартиру мамы. Хочу показать тебе квартиру после ремонта.
— Неужели решился на ремонт? И ничего не сказал.
— Ты же знаешь, я стараюсь рассказывать только о том, что уже свершилось.
Ирина была рада, что Валерий всё же решился сделать ремонт в квартире, где прошли его детство и юность. Долгое время он почти не ходил туда, ему было тяжело. Ирина предполагала, что квартира предназначается для одной из дочерей Валерия, ведь обе девушки были уже довольно взрослые: старшей исполнилось девятнадцать, а младшей — шестнадцать.
Квартира располагалась в одной из самых старых городских высоток, на третьем этаже. Одна из комнат выходила на солнечную сторону, «смотрела» окном на запад, а вторая комната и кухня — на восток.
— Всё, что дорого как память, упаковал и аккуратно сложил в кладовку. Книги и фотоальбомы увёз к себе домой. Так что тут теперь вполне современно.
Ирина ходила по комнатам, рассматривая всё вокруг. Ремонт был дорогой, конечно, однако, к счастью, никакой вычурности и безвкусицы не наблюдалось. Правда, с чудесами технической мысли был явный перебор, но Ирина не стала комментировать этот факт. Хозяин — барин. Как считает нужным, так и делает.
— Ты поклонник сиреневых и фиолетовых оттенков? Не знала, — Ирина, остановившись у кухонного стола, рассматривала короткие шифоновые шторы. Жалюзи, к счастью, не было. Жалюзи в квартирах всегда создавали "офисную" обстановку, сводили на "нет" домашний уют, во всяком случае, Ирине так казалось.
— Не нравится? — Валерий стоял рядом, сунув руки в карманы джинсов, и улыбался.
— Очень нравится, — когда он улыбался, Ирина всегда улыбалась в ответ, ничего не могла поделать с собой.
— Почему-то я знал, что тебе понравится. Я вижу, что ты не обманываешь, Иринка.
Ирина пристально посмотрела на Валерия и подумала, что на висках у него стало больше седины, но сам он ничуть не постарел. Всё такой же молодой, спортивный и по-мужски привлекательный. Она не знала, что её вдруг сподвигло к этому, но решилась задать давно мучивший её вопрос.
— Валера… Скажи, почему ты всегда всё делаешь для меня? Почему не только не прошёл мимо моей беды, а взвалил на себя решение всех наших семейных проблем?
Валерий задумчиво смотрел в стену, продолжая держать руки в карманах. Ирине вдруг показалось, что в просторной кухне стало очень тихо, и она опасалась, что Валера услышит стук её сердца.
— Мне казалось, это настолько очевидно, Иринка, — он всё же заговорил. Спокойно, легко, как-то буднично. — Я давно люблю тебя, потому не могу не делать. Не могу пройти мимо твоей беды, твоих проблем. Мне очень хочется заботиться о тебе ещё больше и проводить с тобой намного больше времени, но…сама понимаешь. У тебя семья, и у меня семья.
— Ты очень добрый и великодушный человек, Валера! По-настоящему добрый.
— Ты не хочешь верить в то, что я тебя люблю? — он внимательно смотрел на Ирину, но не делал даже попытки приблизиться.
— Почему? Но… — Ирина осеклась, не зная, что ответить.
Её охватили волнение и робость.
— Тогда не пытайся объяснить всё моей мифической добротой. Я не Робин Гуд, Иринка! Не благородный разбойник. Ты же в курсе, с чего я начинал?
— А как так получилось? — этот вопрос Ирину тоже мучил очень давно, но она очень стеснялась касаться данной темы. — Как получилось, что ты стал…тем, кем стал?
— Это прозвучит странно, но за компанию с другом, — Валерий пожал плечами. — Он сейчас очень большой человек в области, продолжает поддерживать меня. А когда-то в юности я его поддержал. Вместе ходили в спортивную школу, занимались боксом, вот и помог ему отбиться от одной компании. Потом работали вместе на одного серьёзного человека. А потом всё закрутилось — завертелось. К счастью, теперь намного спокойнее. Но добрее я от этого не стал. Как был зверёнышем, так и остался. Ты должна понимать, что там, где я поднялся, мягкости и человеколюбия не существует. Каждый за себя. Я ничем не отличаюсь от других. И вообще, не люблю человечество в целом.
