— Все совершают ошибки, — сказала я. — Даже всемогущие и всезнающие Бессмертные.
— Ты слишком снисходительна.
— А ты слишком строг к себе, — парировала я. — Ты тонешь в сожалениях.
— Наши ошибки сделали Стражей такими, какие они есть. А мои ошибки привели к концу моего рода.
— Это не твоя вина, Санфайр.
Он покачал головой.
— Как и другие, я был слишком увлечён своими экспериментами. Если бы я не придумал, как создавать бессмертные артефакты, Стражи не осмелились бы выступить против нас. Но мои исследования дали им оружие, необходимое для того, чтобы уничтожить нас, — он взглянул через комнату на Мерсера, который всё ещё стучал по стене, общаясь с другими богами. Санфайр понизил голос до шёпота. — И, судя по тому, что ты мне рассказала, последствия ошибок моего народа — моих ошибок — будут преследовать Вселенную ещё тысячи лет.
— Мне хотелось бы думать, что всё происходит по какой-то причине, и хорошее, и плохое, — сказала я.
— Что хорошего ты можешь увидеть в тысячелетнем конфликте между богами и демонами?
— Ну, если бы не конфликт между богами и демонами, мы с моими приёмными сёстрами и братом никогда бы не появились на свет. Можешь назвать меня эгоисткой, но я считаю, что наше появление на свет — это хорошо, — я неуверенно улыбнулась ему.
— Это действительно так, — согласился он, улыбаясь в ответ.
Санфайр положил свою руку на мою.
Затем, быстро, как молния, момент разрушился. И его внимание вернулось к артефакту, который он создавал.
— Ты так и не объяснила мне, что имела в виду, сказав, что боги и демоны говорят по-разному, — пробормотал он, сосредоточившись на артефакте и снова поворачивая его в воздухе.
— Ну, хотя большинство богов и демонов выглядят — и ведут себя — очень похоже, между ними есть одно существенное различие, которое я заметила, — я сделала паузу для пущего эффекта. К моему разочарованию, Санфайр не оторвал взгляда от своей работы. Поэтому я продолжила: — Разница в гуле их ореола.
Это заставило его поднять глаза, и он, казалось, был очень удивлён моим ответом.
Поэтому я продолжала говорить.
— Гул слабый, и мне нужно очень сосредоточиться, чтобы его расслышать, но он есть, скрытый за окружающим шумом. Божественный ореол звучит как… ну, это довольно сложно объяснить. Я думаю, это похоже на духовой оркестр. Да, именно так. А ореол демона звучит как оркестр струнных инструментов.
Санфайр нахмурил брови.
— Это…
— Самая глупая вещь, которую ты когда-либо слышал? — спросила я с полуулыбкой.
Он покачал головой.
— Нет. Это самое прекрасное описание волшебного ореола, которое я когда-либо слышал. Обычно люди обращают внимание на визуальные эффекты ореола: насколько он яркий, какого цвета. Но я никогда не слышал ни о ком, кто мог бы рассказать о том, как звучит ореол.
— Иногда, когда я закрываю глаза и по-настоящему напрягаю слух, я слышу разные вещи, — я говорила тихо, потому что знала, как безумно это звучит, и не хотела спугнуть нашего нового союзника Мерсера. — В основном, я слышу песни путей, которые выбирают люди, путешествуя между мирами. Каждая песня индивидуальна, это уникальное сочетание образа путешественника и пройденного пути. Но недавно я научилась настраиваться на звучание ореолов людей. Это проще всего, когда ореол такой мощный, как у бога.
— Или у демона, — на его лице появилось понимание. — Ты начала развивать этот навык после исчезновения твоей сестры, не так ли?
Я кивнула.
— Если бы я могла прочесть ореол Беллы тогда, я бы поняла, что она проклята. Тогда мы могли бы что-нибудь предпринять до того, как всё полетело к чертям.
— В том, что случилось с твоей сестрой, нет твоей вины, — сказал Санфайр.
У меня в груди всё сжалось от эмоций.
— Если бы я могла отслеживать телепортацию людей, я бы почувствовала, что Белла уходит. Я бы знала, куда она направляется, и последовала за ней.
— Опять же, это не твоя вина, — повторил он. — Она решила уйти.
Слёзы навернулись на мои глаза.
— Если бы я была достаточно сильной, могущественной, Белла не была бы сейчас одна.
— Ты тонешь в сожалениях, — сказал Санфайр.
— Это нечестно, — я попыталась рассмеяться, но моё горе душило меня. — Использовать мои же слова против меня самой.
Он поднёс руку к моей щеке, смахивая слезу.
— Думаю, нам обоим нужно научиться прощать себя. Потому что если мы этого не сделаем, злодеи вселенной победят.
Я вздохнула.
— Ты прав.
Я видела, что были готовы сделать Стражи, чтобы добиться своего: пожертвовать тысячами жизней. Такие люди не могли бы победить. Я им этого не позволю. Поэтому я изобразила решительную улыбку, вытерла слёзы и попыталась простить себя. На самом деле, это помогло.
— Эй, давай заключим сделку, — сказал Санфайр. — Я обещаю вытащить нас отсюда, если ты пообещаешь перестать быть такой пессимистичной. Звучит заманчиво?
Я не смогла удержаться от смеха.
— Ещё несколько мудрых слов от твоего любимого джинна?
— Вот это тоже неплохо, — он указал на яркую надпись на моей футболке. — «Я надираю задницы и при этом классно выгляжу», — он кивнул. — Согласен.
— Ты что, флиртуешь со мной, Санфайр? — я выгнула брови, глядя на него.
— А что? Я что-то не так делаю? — он подмигнул мне.
Я снова рассмеялась.
— Нет, ты всё делаешь правильно. Я только что осознала, что на самом деле не знаю имени парня, который флиртовал со мной, и это большое «нет-нет», знаешь ли. Почему-то я сомневаюсь, что твои родители назвали тебя Санфайром.
— Они меня так не называли. Я не родился Санфайром. Я заслужил это имя. И с тех пор меня зовут Люциан Санфайр.
Это очень похоже на ангельское имя — новая фамилия, которую человек получает, когда становится ангелом.
Улыбка тронула его губы.
— Но тебе стоит называть меня Люциан.
— С удовольствием, Люциан, — я подмигнула ему. — Этот парень, Санфайр, был таким сварливым.
— Ты не такая, как я ожидал, — он задумчиво потёр подбородок.
— А чего ты ожидал? — спросила я.
— Когда я впервые встретил тебя, я подумал, что ты просто весёлая, симпатичная девушка.
Я ухмыльнулась ему.
— Ах, так ты считаешь меня симпатичной?
— Само собой. У тебя есть футболка, которая говорит мне об этом.
— Ха! Так у тебя всё-таки есть чувство юмора! — я прикусила губу, по-прежнему ухмыляясь.
Его взгляд опустился к моим губам, затем поднялся выше, встретившись с моими глазами.
— Но теперь я понимаю, что, хотя ты, безусловно, хорошенькая, ты ни в коем случае не легкомысленная. На твоей душе лежит тяжесть. Ты родилась без родителей. Тебя похищали, над тобой издевались, за тебя сражались полководцы. Ты многое повидала. Через многое прошла. Многое потеряла. И всё же ты остаешься оптимисткой.
— Большую часть времени, — вздохнула я, вытирая слёзы, которые всё ещё текли по моим щекам.
— Никто не может быть весёлым всё время, — ответил он. — Но ты была весёлой большую часть того времени, что я тебя знаю. И всё это время мы были заперты в тюрьме, так что это о многом говорит. Как тебе это удаётся?
— Как ты и сказал, я многое потеряла, — сказала я. — Но я также многое приобрела. Потому что, несмотря на все неудачи и потери, я просто продолжала идти вперёд.
— Как?
— Черпая силу из людей, которых я люблю. Сначала это была моя сестра Джин. А потом, позже, Калли, Зейн, Белла и Леда. Они помогают мне двигаться вперёд. Они вселяют в меня надежду.
— Но сейчас их здесь нет, — отметил он.
Я покачала головой.
— Это не имеет значения. Они всегда со мной. Прямо здесь, — я прижала руку к сердцу. — Сквозь миры и время. Неважно, насколько они далеко, потому что, несмотря ни на что, они всегда будут рядом со мной. И если они мне понадобятся, они всегда придут за мной.
— Ты не можешь этого знать
— Мне не нужно этого знать. Я чувствую это.
Он посмотрел на меня с благоговением.
