class="p1">— Ар-х… — услышал я сзади наглый привет и обернулся.
Двое коллег стояли позади меня и с интересом принюхивались.
— Фа-кэ на-а-х! — показывая средний палец, я попросил, чтобы они пошли почитали книгу.
Разумеется, они не послушали моего совета, а только ещё ближе подошли. Я уже хотел повторно дать им подсрачников, но вдруг понял, что я уподобляюсь гопникам — нехорошо. С коллегами надо делиться. Я ведь либерал, борец за справедливость, а не какой-то потакатель диктаторскому режиму! А потому, так уж и быть, батоном я поделюсь — это не маленькая булочка-соратник.
«Эх… Как там, интересно, моя подруга поживает?..» — подумал я, пытаясь раскрыть створки лифта сильнее.
Через какое-то время у меня получилось открыть их на полметра. Когда коллеги отчетливее увидели тело батона, ломанулись к нему прямо по мне. Один взобрался по моему хребту и похрюкивая, как бешеный поросёнок, проник в шахту лифта, брызгая слюной. Второй хотел поступить точно так же, но был явно шире нас в груди, поэтому я отпустил створки и его придавило окончательно.
Протиснувшись снизу, я вожделенно накинулся на батончика. Мы с коллегой быстро его вскрыли и стали очень громко чавкать начинкой. Мне даже жалко стало второго коллегу, и я помог ему высвободиться. А то заморили голодом, а сами жрём у него под носом!
В этот момент послышался крик сверху:
— Твари! Вы твари! Н-Е-Е-Т! МИХОНТ! — слёзно завопила сверху булочка и что-то кинула в нас сверху. Она находилась этаже на двадцать каком-то, а потому и разглядеть её не получалось.
Кинутая ею железяка, стукаясь о края шахты, прилетела по плечу рослого коллеги, не принося тому серьёзного урона. После такого они оба, дохомячив что-то из начинки, ломанулись по вертикальной лестнице шахты лифта. Я же, в возмущении, измазанный соком, пялился на это и не знал, что мне делать.
«А что тут думать⁈ Роняй массы, идиот! Булочка должна быть твоей!» — проговорил мой внутренний хомяк и я, больше не мешкая, стал работать руками и ногами, взбираясь наверх.
Булочка, хныкая, что-то ещё кидала в нас, но промахивалась. А вот этаже на двадцать шестом произошла странная вещь, которую я уже как-то имел возможность наблюдать.
Мои коллеги остановились, стали скулить и вертеть головой. Рослый, при попытке подняться выше, упустил перекладину из рук и сорвался вниз, сбивая второго коллегу и чуть не утащив за собой и меня!
— До-о-олбо-оё-о, — протянул я, называя их не умными коллегами, когда они шлёпнулись об лифт внизу, прямо на недоеденного батона.
Почему-то при попытке подняться на определённую высоту мои коллеги, и даже гопники, начинают странно себя вести. Такое ощущение, что они ничего не видят. Я почему-то таких неудобств не испытывал. Да я особо и не лазил так высоко, просто со стороны наблюдал. Но мне казалось, что критическая высота намного выше. Может, это из-за того, что мы здесь в горной местности?
При подъёме ещё на несколько метров я сам затормозил от невообразимого явления — голод пропал, а сознание стало ясным, как стёклышко, словно кто-то резко опустил рубильник. Невероятно! Подобное я, конечно, разок испытывал, но не до такой же степени. По крайней мере, это не было заметно так яро.
— М-л-я-я… — глубокомысленно вымолвил я и обернулся вверх направо, к открытым створкам двадцать седьмого этажа, где спряталась булочка.
Кушать совсем не хотелось. Значит, надо положить булочку под стекло и полюбоваться. Надеюсь, она такая же красивая, как и на картинке. Я стал с улыбкой взбираться дальше.
Не знаю почему, но булочка не закрыла створки лифта, приглашая меня беспрепятственно взобраться на её этаж. Неужели я опять нашёл понимающую булочку? Значит, надо быть с ней поласковее! Хе-хе!
Смочив языком ладонь, я зализал назад свои засаленные, красноватые от сока волосы, отряхнул разодранную на плече кожаную куртку и с улыбкой зашагал направо. Коридоры здесь имели типичное с низом строение. Но в отличие от второго этажа, здесь были пролёты с панорамными окнами и диванчиками.
Это здание очень походило на офисы какой-то не малой организации. Тут даже везде было чисто — ни пылинки на стенах. А пол устилало мягкое покрытие, типа синего ковролина, но на ощупь резинового. Мягко, приятно и бесшумно!
Булочку я нашёл в третьем коридоре, в одном из кабинетов. Она приглушённо плакала. Заглянув в приоткрытую дверь, я аккуратно оценил обстановку в комнате.
Хорошая по виду комнатушка с панорамными окнами была обставлена всем необходимым: кухонная стенка слева, с длинным столиком на подобие барной стойки. В середине большая двуспальная кровать, на которой плакала булочка. А справа находился диван, напротив которого работал телевизор. Плоский и прозрачный телевизор, а по нему показывали какие-то новости! Это же просто «Вау»! Стойте, а почему я думаю, что телевизоры должны быть другими?..
Когда я вошёл в комнату, булочка заметила меня не сразу, так как уткнулась лицом в подушку и ревела. Это была темноволосая девушка с завязанными сзади волосами. Одета была в короткие белые шортики, оголяющие аппетитные филейные части и белую блузку, что задралась и демонстрировала тонкую талию.
«Неплохо так булочки у булочки выглядят!»
Но вслух сказал:
— Кра-си-ва-а-а-ё!
От моего комплимента она с визгом вскочила и, достав из-под подушки пистолет, с трясущимися руками выстрелила синей вспышкой. Первый выстрел пролетел над моей головой, а на второй я прыгнул вправо, и она промахнулась. Как ужаленный зубами гопника в зад, я заполз за диван, и тут прозвучал третий выстрел-плевок, вышибая из дивана обивку и дерево.
— Какого злонга⁈ Нет! — крикнула булочка что-то непонятное и чем-то защёлкала.
Высунув с интересом свой арбузик из-за дивана, я с радостью лицезрел, что у булочки кончились эти странные патроны. Облизнувшись, вскочил и, интеллигентно лыбясь, кинулся на неё, пока она не перезарядила своё неведомое оружие. С нижней части она уже отстегнула какую-то батарейку или фиг пойми, что…
— А-А-А-А! — завизжала она, когда я повалил её на пол.
Она начала брыкаться так, как никакая другая булочка до этого. Видно, эта уставшей не была. А ещё она явно боялась сунуть свои руки мне в лицо и пыталась отталкивать мой торс. Но я её кушать не собирался. Нужно проделать свой эксперимент по поводу стекла и постоянно нюхать, не испортится ли.
Я кое-как перевернул её и заломал позади руки. Почему-то, когда она поняла, что я не собираюсь употреблять её в пищу, более-менее успокоилась, но начала бессвязно голосить на своей тарабарщине:
— Ты кто такой⁈ Ты разве
