выпечку, я обратил внимание на то, как она скромно берёт ложку и, поглядывая на меня, зачерпывает еду. Поступил по её примеру — культурно взял ложку и, культурно причмокивая, отправил в хлеборезку это варево.
Чуть скривившись, я проглотил это не жуя и прислушался к себе. Вроде ничего — есть можно. Странно, почему мы с коллегами не додумались есть эти консервы? Они же много где валяются! Хотя… Моя подруга же как-то додумалась до листьев? Хм… Есть над чем поразмыслить.
После того, как мы поели, а я хлебнул безвкусной воды, она забрала тарелки, поставила их в мойку и открыла кран. Я изумлённо смотрел, как девушка моет их под тоненькой струйкой. Удивительно, они же нигде не работали, и тогда я даже в унитазе не мог найти воды.
Когда Далэи помыла тарелки и села на своё место, она очень пристально поглядела на меня и выдала:
— Алко-ого-лик, скажи, кто ты? Ты… — ткнула она в меня пальчиком. — Дух? Где-то рядом твой хозяин, жрец Ренниона?
Я совершенно нифига не понял. Поэтому мы стали разбирать каждое непонятное слово. К вечеру, с горем пополам, я понимал первый вопрос, но не понимал его суть. Что за хозяин такой, и что за Реннион? Ва-а-ще никаких ассоциаций, кроме как средства от изжоги.
Тот же «хозяин» переводился как… не знаю… «погонщик» или «пастырь». Обычно, когда я смотрю на что-то, то в голове всплывают сопутствующие знания. Но чтобы донести до меня смысл слова «тарзон», чтобы я его ассоциировал как «жрец» или «монах», девушка даже организовала мне целый спектакль с каким-то песнопением, закрыв глаза и скрестив на плечах руки. Она что, думает я из Свидетелей Иеговы? Не… Не похоже. А пофиг… Что-то арбузик заболел…
Короче, закрыв эту тему, мы до самой ночи продолжили равномерное пополнение моего словарного запаса.
Зачем мне надо было учить её язык, а не ей наш? Всё просто — я всегда хотел знать, о чём поют булочки! Может, потом научу её «русскому-короткому». Хотя почему может⁈ Точно научу! Я передумал её есть! Хе-хе!
Глава 3
«Семки. Найн!»
— Алк! Смотри! — воскликнула Далэи, подскочив с кровати и показывая на окно.
Я лениво оторвался от телека, медленно прочапал к ней и всмотрелся в точку на пасмурном небе, куда она показывала.
Сначала подумал, что это птица, но присмотревшись, изумлённо открыл рот. Это был явно самолёт на фоне горных заснеженных вершин. Я даже разглядел синеву шлейфа энергетических двигателей, о которых рассказала моя булочка-инструктор.
(Иллюстрация 3.1)
— Они… улетают? — вспомнив нужные слова спросил я и поглядел на девушку.
Она поникши вздохнула и опустила взгляд.
— Да. Они ровно каждую десятую часть периода пролетают в нескольких километрах от Готьянита. Когда появился интернет, два периода назад, мы с Михонтом подавали им сигналы о помощи, но они отказываются ради нас двоих лететь сюда. Говорят, что у нас тут есть все коммуникации, и спасать нас точно не нужно, — нахмурившись, процедила девушка и села на кровать. — Мест у них нет!
Уже восемь дней я живу вместе с этой красоткой-брюнеткой и довольно сносно понимаю всё, что она говорит. И первая новость, которую я осознал, просто не укладывалась в голове: мои коллеги — это зомби! Да-да! Я сам чуть со стула не уе… упал!
Оказывается, по факту, булочки — это люди, а люди — это зомби! Очешуительный парадокс! Я целых пять минут находился в трауре! Даже всплакнул для виду!
Несколько дней назад я вообще не знал, кто это такие зомби — знания приплыли в мой арбузик случайно, после очередного красочного сна. На такой высоте, где мертвецы не могут существовать, а мой разум ясен как пень, воспоминания и знания стали накатывать лавиной. Слова «зомби» в местном обиходе нет, но «умертвия» или «мертвецы» я перевёл именно так, когда пришла нужная ассоциация в мою интеллигентную тыковку.
Правда, я до сих пор не знаю даже своего имени и кто я вообще такой. Разве что некоторые моменты. Я и до этого знал, что мой родной язык «Русский», но Далэи никогда не слышала ни о такой нации, ни о языке. Её высокотехнологичный смартфон не переводит мои изречения от слова — никак.
А ещё моя дорогая булочка утверждает, что все мои сородичи-зомби были людьми, а я вообще непонятно какой душнила, вселившийся в тело зомби. Или дух? Короче, вся эта фигня, включая современные высокие технологии, — о которых мне знания так и не пришли — вводят меня в состояние синдрома Дауна с примесью Паркинсона и деменцией.
Про высочайшие технологии вообще отдельная тема. Вся техника, от телефонов до самолётов и даже оружия работает на энергии Тиберона.
Тиберон — это какой-то батон, который пару сотен лет назад открыл новый вид энергии, очень похожий на электричество, но со слегка иными свойствами. Вот и получается, что я нифига такого не помню. И даже мизер знаний не приходит о том, кто такой Тиберон. Вольта и Эдисона — знаю! А Тиберона — нет! «Злонговщина» какая-та! — это местный аналог чёрта.
— Знаешь что, бу-улочка моя, — улыбаясь, протянул я и подмигнул девушке. — Давай я схожу за чем-нибудь вкусным для тебя, чтобы ты не горевала?
— Алк, я же просила не называть меня выпечкой! — с улыбкой возмутилась девушка и кинула в меня подушкой, что врезалась мне в рыльце и упала под копытца. — Ну сходи. Если можно, поищи, пожалуйста, консервы с ластиной.
— Я помню. У меня есть идеи, где они могут быть, — сказал я и причесал рукой идеально чистую шевелюру. — Только дай мне бумажку с названием, — добавил я, а девушка засуетилась и стала рыться в районе кухонной стенки.
Эта «ластина», насколько я понял, что-то вроде фрукта, похожего на дыню. У Далэи осталась где-то этикетка от консервов, там и название указано. В письменности я не соображаю, но сравнить символы смогу, когда найду нужное.
— Вот она, — улыбнулась девушка, подошла ко мне, положила жёлтую бумажку мне в карман куртки и заботливо поправила воротник.
А ещё, кстати, я идеально чистый и обильно пахну парфюмом. Моя булочка на следующий же день погнала меня мыться в душ, в соседнюю комнату, которая оказалась санузлом. Первый раз, по её мнению, я помылся плохо, поэтому она погнала меня перемываться под
