её надзором и наставлениями.
Я же откуда мог знать, что какой-то брызгающий баллончик — это мыло? Я такого не помню. Но когда квест был выполнен, она дала чистую одежду в виде кроссовок, серого комбинезона и чёрной куртки. Пахнуть по-другому было приятно.
Такие удобства в этом здании существуют благодаря автономной станции жизнеобеспечения. Она находится на крыше, собирает, аккумулирует воду и генерирует электричество, доставая его прямо из недр земли на эту вышку. Узнать подробное устройство этой станции пока не было возможности, но Далэи говорила, что скоро там нужно будет чистить какие-то фильтра и я приму в этом участие.
— Не скучай, — ухмыльнулся я и, вытянув губы, попытался поцеловать девушку в щеку.
— Алк! Фу! Ты заразить меня хочешь, дурак! — скривилась она, отталкивая меня. — Иди уже, раз вызвался! — добавила она и, развернув меня, стала подталкивать в спину.
Выйдя в коридор, я с улыбкой помахал своей румяной булочке и отправился на шопинг.
Разумеется, она объяснила мне, что я могу заразить её просто царапиной. Мне очень не хочется, чтобы моя красотка-булочка стала коллегой. А потому это просто шутка, уж больно я не могу удержаться. Хотя, беря в расчёт высоту здания, никто не знает, что будет если вдруг она «заразится»…
— Скоро рассвет… Выхода нет… — воодушевлённо стал напевать я, идя по коридору.
Это будет уже третий раз, когда я спускаюсь с высоты в дурманящую голову атмосферу. Как я и раннее сказал, природу этого вируса Далэи не знает, как и не знают об этом не так давно возродившиеся в этом мире средства массовой информации.
Известно не многое — булочный зомби-апокалипсис на этой земле разразился три года назад с западного прибрежья материка. Как это обычно бывает в фильмах — произошло лавинообразное заражение всех и вся. Далэи и её батон до недавнего времени жили здесь вдвоём почти два с половиной года.
Полгода до этого они чудом выживали в среде этого города под названием «Готьянит». Подробностей, как они пробрались сюда и осели здесь, я не спрашивал. Информации для моего арбузика и так было сверх какой-либо нормы. Чего только стоят непонятные постулаты этого, не побоюсь сказать слова, — Мира.
Дело в том, что привычные моей памяти вещи колоссально отличаются от здешних. Эта «Земля» имеет в году четыреста дней, минуты и часы по сто секунд и минут. А месяцев просто не существует — вместо них «периоды», длящиеся ровно по сто дней. Названия периодов я понял, как «осень», «зима», «весна» и «лето». По крайней мере, смысл их был кричащий.
А ещё, забавная штука, что у них идёт двенадцатое тысячелетие, четыреста двадцать шестой год — «11426» — и шестьдесят восьмой день периода «Осени». И нет, я не попал в другую страну со странными опухолями в сером веществе граждан — весь мир летоисчесляется именно так.
У меня же в голове крутятся привычные значения с января по декабрь, семидневная рабочая неделя — или восьми? — и две тысячи какой-то год. Почему всё так — не понимаю. Мне даже сложно построить теорию. А предполагать мировой заговор против себя одного или попадание в параллельную вселенную — это же бредово, как выступление Петросяна. Я хоть и отбросил свой план либеральной революции, но в мировые заговоры верить не собираюсь.
Короче, я отложил этот вопрос до выяснения обстоятельств уголовного дела. Так будет проще, и моей бедной израненной душе спокойнее. Итак, кажись, пару седых волос появились на моей тыковке.
Я даже пока не пытался узнать про геополитическую обстановку в этом мире. Далэи кое-как мне втемяшила, что до апокалипсиса было «Мировое Содружество» в виде объединённых стран. Отдельно были несколько «странок» и город-государство «Датарок». Конкретикой этой фигни я не интересовался. Всё слишком сложно для моего гениального ума. Как-нибудь на досуге разузнаю, через пару годиков, а лучше через пять.
— Ду! Ду-хаст! Ду-хаст-мэщь! Ду-хаст-мэщь! — напевал я приснившийся сегодня мотив своим идеально разработанным языком.
Я подошёл к створкам лифта и достал из кармана перчатки. Представляя себя киллером на задании, натянул перчатки и с посвистыванием припева вылез в шахту лифта. Затем перелез по узкой балке и схватился за боковые трубы лестницы.
— На-айн! — рявкнул я и прыгнул вниз, скатываясь как заправский пожарник на вызов.
Разогнался до такой степени, что перчатки нагрелись и даже слегка начали рваться. Но двадцать шесть этажей быстро закончились, и под следующий куплет я упал задницей на чистую крышу лифта. Что-то даже хрустнуло, но вроде не критично.
Жениха Далэи я похоронил в клумбе во дворе этого здания и убрал тушки коллег, когда первый раз спускался. Девушка слёзно попросила меня это сделать, иначе, как она утверждала, его душа не попадёт к их богу — Ренниону.
Как истинный атеист, я не верил в эту бредятину, но как не менее истинный джентльмен — не мог не выполнить просьбу красивой булочки!
Со всей ответственностью я исполнил её капризы и даже сходил в супермаркет. Тем же днём она горевала и не разговаривала со мной. Была обижена, что я чуточку надкусил её жениха до этого.
Но я же его не убивал! Он сам заработал премию Дарвина, когда полез чинить какой-то блок управления лифтом! Да и я откуда мог знать, что батоны — это тоже люди? Вот сказали бы раньше, я бы тогда, может, и не ел их вообще. Ну разве что только злых батонов…
Одно слово — женщины! Лишь бы накрутить себя и найти виновных в своей жизни. Благо она на следующий день отошла и продолжила учить меня всему необходимому, а то я уже начал думать всякие забавные вещи про румяную выпечку.
— Ду… Ду-хаст… — продолжил я, вставая и хватаясь за живот.
После стольких дней с ясной головой, когда я спускаюсь вниз, сразу начинает нарастать голод и мозг соображает гораздо тяжелее. Именно поэтому мне приходится напевать песни вслух, чтобы как-то разгонять свои шестерёнки. Иначе арбузик начинает подгнивать.
Схватив оставленную на полу Наташку, я весело продолжал подпевать и открывать створки. Расширив их до нужного размера, я подставил рядом лежащую коробку и запрыгнул на второй этаж. В воодушевлении, со своей железной помощницей на плече, я спустился на первый этаж и проследовал в громадный зал с толпой коллег.
— Вилс ду бис дер тод-эйч ша-айдэ-эт! Трей их сейн фур алэ та-а-айгэ! НАЙН! — рявкал я в лица встреченным зомби-девушкам, театрально отпихивая их в стороны и
