Тем не менее она не нашла себе близкой полруги из числа леди, превосходящих ее возрастом и мудростью, и несказанно обрадовалась, когда Маргарет Кинтл вышла замуж за лорда Бенкрофта и светский круг Хемсли пополнился молодой женщиной. Вскоре, однако, миссис Лауэй убедилась, что Маргарет гораздо ближе к миссис Фэвел и ее компании, чем к ней самой, хотя и продолжала встречаться с леди Бенкрофт довольно часто, главным образом из-за ее сестры.
Мисс Вирджиния Кинтл гораздо больше нравилась миссис Лауэй и Синтии своей жизнерадостностью, и обе всякий раз нетерпеливо ждали, когда же Вирджиния приедет навестить Бенкрофтов. Вирджиния не единожды приглашала обеих погостить в Кинтл-парке, но мистер Лауэй не желал расстаться с женой и дочерью даже на неделю.
— У меня есть для вас удивительная новость! — сообщила миссис Лауэй, едва дамы миновали площадь и вышли на улицу, ведущую к церкви.
— Неужели опять об этом бале? Не могу больше слышать о нем!
Будь Маргарет посмелее, она бы топнула ножкой от досады.
— О, я не сомневаюсь, что миссис Фоксли уже была у вас с утра пораньше, да и миссис Фэвел внесла свой вклад в дело просвещения приезжих, — опять засмеялась Элиза. — Мы еще успеем поговорить о празднике, а моя новость совсем другого характера, и я с полным основанием могу утверждать, что попечительский совет еще не осведомлен.
Вирджиния остановилась, слова подруги заинтриговали ее, и даже Маргарет приподняла вуаль на черной шляпке, чтобы лучше видеть выражение лица миссис Лауэй.
— Вы должны были заметить, что вокруг дома покойной леди Кастл-Стоун царит суета, — начала миссис Лауэй, и сестры тут же кивнули, торопясь услышать продолжение. — Так вот, старая экономка леди Кастл-Стоун перекинулась парой словечек с моей старшей горничной, они состоят в каком-то родстве…
Родственные связи прислуги крайне мало интересовали всех трех леди, а потому миссис Лауэй не стала томить подруг и преподнесла им свой сюрприз:
— Дом и сад, а также небольшую ферму унаследовал ее внучатый племянник, граф Кларендон. Через несколько дней он приедет сюда со своей сестрой, леди Анной, чтобы осмотреть дом и решить, что с ним делать. Вероятнее всего, он продаст эту рухлядь, дом слишком темный и унылый, да и весь городок навряд ли покажется графу достойным того, чтобы здесь задержаться.
Маргарет обиженно скривилась — она любила тишину Хемсли, а Вирджиния принялась расспрашивать:
— А сколько лет этому графу? Он женат? А какова его сестра?
Миссис Лауэй с удоволъствиемлринялась рассказывать:
— Роберт Вильерс, граф Кларендон, происходит из очень старинного рода, не растерявшего к тому же свое богатство. Ему двадцать пять лет, и он унаследовал титул своего отца, прежнего графа, три года назад. Леди Анна Вильерс четырьмя годами моложе брата. И да, он еще не вступил в брак.
— Он хорош собой? — немедленно спросила Вирджиния.
— Полагаю, что очень, — рассмеялась миссис Лауэй. — Как может быть нехорош молодой граф? Особенно в глазах юной леди!
— Ну, может быть, у него бородавки или родимое пятно на пол-лица, — хихикнула и мисс Кинтл. — А у его сестрицы, вполне возможно, одна нога короче другой и накладные локоны.
Маргарет сердито посмотрела на обеих.
— Как вы можете так дурно говорить о незнакомых людях! Я устала и хочу вернуться домой.
Вирджиния пожала плечами, но не стала спорить, и все три дамы повернули обратно. Маргарет плелась позади подруг, невольно прислушиваясь к их разговору. Миссис Лауэй убеждала Вирджинию испытать свои чары на графе, ведь, каков бы он ни был внешне, он представляет собой прекрасную партию для любой леди, а мисс Кинтл предлагала Элизе выдать замуж за графа Синтию.
У дома мистера Лауэя Элиза попрощалась. Видно было, как не хочется ей возвращаться в свою темницу, и Вирджиния пригласила ее и Синтию провести вечер у Бенкрофтов.
За окнами изливался с небес ледяной дождь, а в уютную гостиную Маргарет словно чья-то рука поместила прелестный букет из очаровательных и таких разных леди.
Синтия Лауэй, высокая, сероглазая, с очень светлыми волосами и бледной кожей, могла бы играть роль Зимы в домашнем спектакле. Ее мачеха, быстрая, живая, как весенний ручеек, казалась олицетворением пробуждения природы после долгого ледяного сна, что подчеркивало изумрудно-зеленое платье. Обе сидели на маленьком диване перед придвинутым к нему чайным столиком и казались неразлучными спутницами.
Сидящая на коврике у камина рядом с маленьким Гилом, Маргарет Бенкрофт скорее всего походила на осень — не раннюю, золотую и блистающую, а холодную, слякотную пору ноябрьских дождей, готовую в любой момент раствориться в собственных слезах.
И, наконец, Вирджиния, энергично перебирающая ноты, чтобы порадовать подруг каким-нибудь бодрым, светлым произведением, способным рассеять легкое уныние, навеянное погодой и скукой. Она родилась в июле, и отец всегда называл ее: «Моя летняя девочка». Чуть заметные веснушки не портят курносый носик, глаза напоминают солнечные блики, пробивающиеся сквозь листву, а шелковистые волосы — блестящую гладь илистого лесного озера с непрозрачной коричневой водой.
Сперва Вирджинии пришлось рассказывать последние лондонские новости и отвечать на вопросы Элизы, живо интересующейся столичной суетой, несмотря на долгую жизнь вдали от нее. Затем, пока маленького Гила не увела спать нянька, Вирджиния играла, а Синтия пробовала спеть модные арии по нотам подруги, в то время как Элиза и Маргарет любовались обеими девушками с дивана.
Позже служанка принесла свежего чаю и пирог с вишневым джемом, и все дамы собрались у чайного стола. Как бы Маргарет ни кривила губы, разговор все-таки зашел о предстоящем бале. И, конечно, Элиза Лауэй не могла не расспросить подробно о празднествах в доме лорда Кинтла. Истории Вирджинии нравились ей столь же сильно, как и рассказы о последних столичных модах, сколько бы раз она их ни слушала.
— В прошлом году батюшка приказал развесить по стенам бальной залы ткани с нарисованными дворцами, каналами и мостиками, а гости в масках представляли, будто они участвуют в венецианском карнавале. Наш плотник даже соорудил настоящую гондолу и поставил ее на маленькие колеса. Гондола двигалась по зале, в ней ехали лакеи в костюмах гондольеров и разливали напитки.
Вирджиния улыбнулась, вспомнив, как пытался Чарли Таггерт узнать ее под маской и как в конце концов поцеловал вместо нее Фрэнни Боуман — они с Вирджинией нарочно поменялись масками в середине бала.
Синтия ахнула, представив себе все великолепие этого праздника, а миссис Лауэй одобрительно закивала:
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
