на то, что мужчина посмел поднять руку на беззащитную девушку, но толстяк неожиданно прервал меня:
— Пресвятой Амбродий в своих трудах сказал о том, что слуги нуждаются в хорошем наказании, иначе они никогда не постигнут истинного послушания.
Я едва не закатила глаза. Ох и бред! Легко прикрыться чьими-то словами для оправдания собственной жестокости.
— Но наказание должно совершаться справедливо, — возразила я. — Справедливость — основа любого богопочитания, не так ли?
Я, конечно, говорила наобум, но, похоже, сказала в точку. Увидев раздражение в глазах толстяка, мысленно усмехнулась, а вот молодой служитель удивил: в его взгляде мелькнуло неожиданное одобрение.
— По справедливости, — продолжила я, — если девушка и совершила проступок (а это был всего лишь разбитый кувшин молока), то и наказание должно было быть соответствующим. Например, её могли лишить завтрака. То есть за порчу продуктов у неё отняли бы продукты. На худой конец, она могла бы это молоко отработать. Это стало бы хорошим напоминанием о том, что усердие — это благодетель… — когда я говорила всё это, то радовалась, что в своё время читала Писание на Земле. Читала искренне с желанием разобраться в том, что есть вера. И это чтение мне отлично пригодилось. — А этот палач за столь незначительный проступок едва не лишил девушку жизни. Это недопустимо! Это не есть справедливость. Не думаю, что вы сами одобрили бы подобное…
Я замолчала, напряжённо вглядываясь в лицо своему основному оппоненту. Воцарилась тишина. Скосив взгляд на так называемого мужа, увидела его ошеломление. Похоже, хозяйка этого тела эрудицией и умом не блистала от слова совсем.
Толстяк надул губы и сверлил взглядом пирожные, стоящие на столе. Кажется, он просто устал меня слушать. А вот преподобный Ксандер неожиданно улыбнулся.
— Очень занимательные рассуждения, — похвалил он. — Вы очень умны, графиня. Это удивительно для женщины.
Меня, конечно, покоробило. Но я решила не бунтовать на сей раз.
— Если так, — произнесла, выпрямившись, — то расскажите о цели своего визита.
Вопрос поставил всех в тупик. Толстяк и его помощник переглянулись. Первый нахохлился, поёрзал в кресле и уже собрался что-то сказать, но преподобный Ксандер вдруг прервал его:
— Мы просто зашли в гости. Не волнуйтесь, мы уже уходим.
Кажется, его старший товарищ собирался сказать совершенно иное. Он так ошеломленно посмотрел на молодого человека, что я едва удержалась от смешка. Лицо толстяка начало наливаться кровью, дряблые щеки подрагивали. Похоже, у него случился приступ ярости.
Но преподобный Ксандер поспешно встал на ноги и коснулся его плеча. Тот мгновенно обмяк. Взгляд мужчины потух, а я почувствовала, как меня прошибло неведомым ощущением, как будто сквозь мое тело пролетели тысячи иголочек, не причинив никакого вреда, но оставив неприятный осадок.
Не знаю, что это было, но в разуме вертелась только одна мысль: это магия. О Боже!
Глава 7. Непаханое поле…
Я осталась сидеть на кресле в гостиной, пока мой муж, как радушный хозяин, пошёл провожать священнослужителей к выходу. Мне хотелось поговорить с блондинчиком. Как же его зовут? Ах да, Генри. Понимаю, что та безобразная сцена с попыткой меня избить была серьёзным прецедентом. Я спешила расставить все точки над "и". Если уж мне выпало здесь жить, нужно брать обстановку в свои руки.
Но Генри ко мне не пришёл. Я ждала его больше получаса и поняла, что муж позорно сбежал, опасаясь взаимодействия со мной. Я была несколько раздосадована, однако решила, что поговорю с ним в следующий раз. Почувствовав, что проголодалась, потянулась к пирожным и, запивая остывшим чаем, с удовольствием пообедала.
Итак, каковы же у меня планы? Кажется, бездействовать совершенно недопустимо. Чем быстрее я установлю здесь свою власть, тем проще будет подавить чужую агрессию.
Расправив платье, я решительно покинула гостиную. К счастью, на пути мне встретился тот самый распорядитель, который посмотрел без привычного для этого места презрением. Это радовало.
— Куда отнесли того человека? — уточнила я осторожно.
Старик не понял.
— Кого? — переспросил он.
Значит, нужно немного иначе формулировать речь. Возможно, некоторых аналогов слов в этом мире просто не существует.
— Где тот мужчина, которого я наказала? — уточнила снова.
Распорядитель оживился.
— Ему перевязали раны и оставили в личной комнате.
— Мне нужно, чтобы кто-то вызвал стражу или полицию, кто у вас здесь есть. Его следует отправить в темницу!
Старик озадачился.
— Но приказ может отдать только господин Генри, — пробормотал он испуганно.
— А на сей раз приказываю я! В чем проблема?
— Простите, госпожа, но я не знаю, как поступить. Я привык слушаться только господина…
— Да, как здесь все запущено! Ладно, сама разберусь. Есть ли у моего супруга гарнизон солдат?
— Да, госпожа, сорок человек. Их командир сейчас в отъезде, но есть его заместитель. Его зовут Дарен. Вы можете найти его в казарме.
— А где у нас казарма? — спросила я, смутив распорядителя окончательно.
— На заднем дворе, трехэтажное серое строение, — произнёс он и поклонился.
Я прекратила мучить бедного мужчину и, развернувшись, направилась к выходу. Найти казарму оказалось не так уж трудно. На сей раз слуги, встречающиеся мне, носы не задирали. Большинство мужчин совершали легкие поклоны, а служанки просто сбегали прочь, не желая встречаться со мной взглядами. Что ж, уже прогресс.
Впереди показались казармы. Серое неприметное здание утопало в зелени. Вот почему я сразу его и не заметила. Когда приблизилась вплотную, увидела выходящих из него солдат в тёмно-серой форме.
— Эй, где ваш командир? — крикнула я им. — Мне нужен, как его там, Дарен.
Мужчины холодно кивнули и указали на неприметную синюю дверь. Остановившись перед этой дверью, я по привычке решила постучаться, но потом одумалась. Графине не пристало проявлять неуместную вежливость.
Толкнув дверь ногой, я с удовольствием обнаружила, что она открылась.
В просторной комнате было светло. У окна стоял стол, заваленный бумагами. На стенах висело всякого рода оружие. А на небольшой софе в углу лежал человек. Захотелось крикнуть: «Спишь на рабочем месте???", но в тот же миг хозяин комнаты присел и уставился на меня напряженным взглядом.
Каково же было мое изумление, когда я узнала в нём того самого похотливого наглеца, которому заехала между ног. Увидев меня, он ошеломленно распахнул глаза. Руки машинально потянулись к паху, чтобы его прикрыть. Мне стало так смешно, что я начала беззастенчиво смеяться. Военачальник, блин! Один раз получил по одному месту и теперь дрожит, как осиновый лист.
Дарен, почувствовав себя оскорблённым, встал на ноги, выровнялся и посмотрел на меня с нескрываемой ненавистью.
— Что вам нужно, госпожа? — его обращение прозвучало издевательски. Да, я помню, что
