жизни?
Она стала выглядеть менее радостно.
— Да, конечно. Прежние родители плохо относились к Еве, и, если бы не Мастер, с Евой бы произошло что-то ужасное.
Слишком уж туманно она объясняет. Но я не стал ее упрекать в этом, понимая, что эти слова в ее уста вложил сам Тадеуш, а она на самом деле, скорее всего, мало что понимала и помнила.
— Что тебе больше всего нравится здесь? — Я сложил руки, смотря на нее.
Ева покраснела, прижимая руки к горящему лицу.
— Что Мастеру очень дорога Ева, и что он делает ее жизнь лучше. Дарит много вещей, заботится и делает все, чтобы Ева чувствовала себя лучше, чем раньше.
Все да не все.
Но я не стал вспоминать ее поведение и неуверенность в себе. В конце концов, если бы она была влюблена в Тадеуша, то ее влюбленность и чувства заставили бы ее смотреть на многие вещи сквозь пальцы. Она все замечает, но глушит в себе все эмоции, которые Тадеуш внушает ей как «плохие».
— Ты думала о будущем?
Ева задумалась, а потом просто пожала плечами.
— Мастер говорит, что нет ничего дальше завтрашнего дня и ближе следующего десятка лет.
— Тадеуш тот еще философ, — заметил я.
— Новый Хозяин не должен говорить так о Мастере, — немного обиженным голосом сказала она.
— Если серьезно: чем ты хотела бы заниматься?
Ева виновато пожимает плечами.
— Ева никогда не задумывалась об этом. Наверное, она еще слишком мала и многого не знает, чтобы разобраться кто она.
Да, но уж точно не рабыня этого урода.
Я поставил ногу на подоконник и стал расшнуровывать обувь. Глаза Евы были прикованы к моей ноге, пока по ее лицу расползалась краска.
— Знаешь, одного фут-фетишиста для комнаты вполне достаточно. Иди к себе, ладно?
— Что? Простите, Ева не поняла, что этим хотел сказать Господин…
Я снял кеды, достал сигарету из пачки. И сказал с сигаретой между зубов:
— Выбрось из головы. Все в порядке. Иди ложись спать.
Я стоял возле двери, пока она медленно вставала с кровати и шла ко мне. Остановившись, Ева неуверенно кивнула и осторожно прошла мимо, стараясь не задеть меня.
— Доброй ночи, Хозяин.
До полуночи я читал французский справочник, найденный в кабинете Тадеуша, ночь уже наступила, но спать я не хотел.
В дверь тихо постучали, и я не сразу понял, кто бы это мог быть.
Я открыл дверь и увидел, в тусклом свете ночника в конце комнаты, Еву в платье для сна. Она так сжимала ткань, что аккуратные ногти на ее руках впивались в ладони.
— Господин не возражает, если Ева побудет немного здесь?
Я не стал ничего спрашивать, уступил ей кровать и сел на пол у окна, дочитывая справочник. Ева неуверенно села, поблагодарив меня, на мою расправленную постель и тихо произнесла:
— Почти каждую ночь Ева видит один и тот же сон про свою семью. Ей каждый раз страшно, и Мастер обычно давал Еве снотворное, либо же…
Ее взгляд рассеивается между предметами, и я понимаю без лишних подсказок о чем она.
Я вздохнул, закрыв книгу, и поднялся. Я еще не успел принять ампулу на ее удачу.
Сев рядом с ней, я попросил рассказать о ее кошмаре. Но она выглядела очень подавленно и расстроенно, чтобы рассказывать.
Я посмотрел сквозь шторы в окно. Небо было непроглядно черным, и мне так хотелось подышать свежим воздухом, деревьями, ночью. Но я почему-то не мог себе позволить подобное.
Ева посмотрела на меня большими виноватыми глазами.
— Новый Хозяин не возражает, что я помешала его сну?
— Ты мне не мешаешь.
— Да, хорошо, — Ева понимающе кивнула.
Она некоторое время сидела прямо, потом стала зевать, и я сказал ей лечь.
Ева не стала что-то возражать, как будто от боли хмурясь в оцепившей ее сонливости. Казалось, она лишний раз даже не могла пошевелиться. Легла на мою подушку и, закрыв глаза, произнесла, что от нее вкусно пахнет.
Я наклонился к ней, уткнувшись половиной лица в ее пушистые волосы, лежащие на моей подушке, и тихо спросил, чем именно.
Она сказала, что маргаритками.
Я улыбнулся.
Утром, пока я пил кофе на кухне, Ева в простом зеленом платье сидела на полу оранжереи и пересаживала цветы. Потом она пришла ко мне узнать, нужна ли мне помощь, и как себя чувствует ее Мастер.
— У него снова лихорадка. Лучше не заходи к нему, чтобы не заболеть.
Ева понимающе кивнула.
— Мастер сказал бы тоже самое. Господин, Вы голодны? Ева может что-то приготовить для Вас?
Я посмотрел на нее, подставив под голову руки.
— Хм, не могла бы ты испечь мне торт?
Она улыбнулась от радости.
Пока Ева готовила, я часто проходил мимо кухни, замечая ее со спины. В том вчерашнем платье она нравилась мне больше.
Когда я это понял, мне стало немного неловко. В этом платье она выглядит как маленький зеленый листик, а в том черном наряде горничной словно та девочка, которую я обнаружил спящей на земле в подвале. В том платье сквозь ткань видны ее худые плечи, верх платья не прибавляет нисколько ее маленькой груди, а из-за юбки узкая талия и широкие бедра только более подчеркнуты.
Я понял, что она кажется мне чуть более симпатичной только из-за того, что я все это время смотрел единственно на нее, не видя других девушек, больше подходящих под мой вкус. И все ее черты кажутся красивыми только из-за того, что я привык на нее смотреть.
Ева с плохо скрываемой гордостью сообщила мне, что торт готов.
Я разрезал шоколадный торт и с лезвия попробовал крошки от бисквита.
— Мастер очень любит, когда Ева может что-то приготовить для него…
— Жаль, но сейчас его рабыня и торт принадлежат только мне.
Она смутилась от моих слов.
— Новый Хозяин может пораниться. Пожалуйста, будьте осторожней с ножом.
— Им и нарочно не поранишься. — Я осмотрел тупое лезвие и отложил. Попробовав торт, кивнул. — Да, это восхитительно. То, что мне было нужно.
Ева от радости захлопала и несколько раз подпрыгнула на месте.
Я не мог есть в одиночестве, когда она, два часа проведя на кухне и готовя для меня, стоит сейчас в ожидании и старается смотреть в мою сторону не слишком очевидно.
— Можешь тоже поесть, если хочешь, — мало придавая значения своим словам, сказал я.
Ева подошла ближе к столу и непонимающе посмотрела на меня.
— Господин просит Еву поесть вместе с ним?
Кусок торта встал у меня в горле. Я с раздражением прочистил
