С горем пополам мы садимся в машину, и я тут же жму по газам, увозя нас от места ДТП как можно дальше. Виляю переулками и дворами, чтобы ни в коем случае не засветить свою белоснежку на камерах видеонаблюдения. И только когда оказываемся чуть ли не на другом конце города, бросаю взгляд на притихшего парня, откинувшего голову на подголовник, и понимаю, что ему все-таки надо в больницу. Проверить, может, у него сотряс. Он так и держится за рану руками, а по лбу так и течет кровь, капая на щеку, которую тот через раз трет рукавом кофты.
— На! — достаю из бардачка тряпку, которая завалялась здесь с доисторических времен, — держи, — пихаю ему в руки. Не хватало еще, чтобы он мне тут весь белый кожаный салон заляпал своей голубой аристократической кровью. — В больничку тебе надо бы, — смотрю на него с отвращением, понимая, что удивительно, но впервые в жизни от вида крови мне становится так дурно. — Ужасно выглядишь.
Ответом мне служит тишина.
В больнице попадаем к травматологу. По пути до перевязочной у Тимура звонит телефон, и он не думая передает его мне. Молча. Ни слова не сказав.
Приплыли. Нашел личного водителя-секретаря. «А за кофе не сбегать?» — так и хочется выпалить, но убитый вид парня заставляет прикусить свой острый язычок и молча проводить его фигуру взглядом.
— Алло, — отвечаю, замечая имя звонящего, обозначенного как Киса.
Фыркаю в трубку. Больше чем уверена, что этот экземпляр даже имени той блонди не помнит.
— Где Тимурчик? — пыхтит эта «кошечка».
Тимурчик? Фу же, ну! Хочется ей рот с мылом прополоскать. А вообще не сказать, чтобы дамочка была очень рада услышать в трубке меня.
— В перевязочной твой Тимурчик, раны штопает, — говорю и называю номер больницы, где мы сейчас находимся. Частная клиника, попавшаяся по дороге.
— Ладно.
Прохладно.
Я сбрасываю вызов и сажусь на кушетку в коридоре, пребывая в непонимании, что мне делать и какого черта я до сих пор здесь? Я помогла? Помогла. Все, с меня хватит. Сейчас сдам бедолагу из своих рук в лапки «кисы» и можно будет с чистой совестью ехать домой. А то что-то сегодня денек выдался эмоциональный. Ноги подкашиваются, и в глазах темнеет, будто это я черепушкой стукнулась, а не Абашев младший.
Однако блонди не сильно торопится, а Тимура там, похоже, обвязывают как мумию с ног до головы.
Проходит десять минут, двадцать, когда стрелка подбирается к часу ночи, я сдаюсь. И только уже решаю свалить по-тихому, когда до слуха доносится цокот каблуков по каменному полу больницы.
— Где он? С ним все в порядке? — пищит девушка буквально с ходу.
— На пере… — не успеваю договорить, как из кабинета появляется виновник «торжества» с перебинтованной головой и пластырем с разноцветными птичками на брови. О, черт, прям мачо-мен! Смешок сдержать не получилось. За что и получила контрольный в голову от Абашева.
— Тим, ты попал на бабки, ты в курсе? — тут же налетает на него девица. Ух ты, понимает? По-видимому, там все же мозгов чуть больше, чем «ничего».
— Без тебя знаю, — рычит парень, забирая у меня свой мобильник.
— Знаешь? А то, что Кучер из тебя кишки вытрясет, знаешь?
— Ты мне сюда приперлась нотации читать? Если да, то можешь валить. Ты свое уже отработала. Деньги получила, и все остальное тоже.
Воу-ч! Присвистнула я и тихонько бочком отошла от этой парочки подальше, старательно отводя взгляд, привалившись плечом к стене. Надо же, МЫЛОдрама какая разворачивается на моих глазах.
— А ты правда думаешь, что кому-то нужен с такими долгами? — фыркает блонди. — Никому! И я приехала сказать, что ухожу от тебя, ясно? Не ищи меня, не звони и не пиши! — выдает «киса», наивно полагая, что он вообще собирался это делать. И заставляя, видимо, так же подумать Тимурчика, потому что тот, приофигевши, вздернул брови, когда девушка победно свалила в закат.
Вот смотрю вслед уходящей дамочки, и мне просто интересно: на что у нее был расчет? Что действительно этот побитый Ромео за ней следом побежит, возвращать свою Джульетту? Тогда она очень и очень плохо знает этого парня, да и, судя по всему, не так давно. Этот за бабами не бегает. Удивительно, но даже несмотря на его скверный характер и полное отсутствие уважения к женскому полу, это за ним бабы бегают. Лицо решает, точно вам говорю. Они все текут от одной только его улыбки. А уж про шоколадный взгляд вообще молчу.
Сейчас же «дружище» явно был не в лучшей своей форме.
Тимур, пошатываясь, садится на кушетку, с которой я встала пару минут назад. Упирает локти в колени и обхватывает шею руками, уставившись себе под ноги.
И вот мне бы уйти сейчас. Самое время, момент что надо, никто и не заметит. Но не идут ноги и все тут. Да еще и благородство во мне разыгралось, хотя я никогда не было ярым филантропом, помогающим обездоленным и брошенным, но до того «старому знакомому» сейчас было тошно, что в какой-то момент даже по голове погладить захотелось. Приласкать. Но это точно будет лишнее. Оплеухой только если, за его безмозглость.
В итоге перебороть себя не получилось. Уйти я не смогла. Подхожу и сажусь рядом.
— Ты еще здесь? — не поднимая головы, спрашивает Тим. — Проваливай, Злата.
— Знаешь, довольно грубо, если учесть, что я тебя увезла с места аварии и привезла в больничку подлатать.
— Мне абсолютно нейтрально.
— Да я заметила, — опираюсь затылком на холодный бетон стены. В голове, где-то на периферии, начинает крутиться какая-то идея. Мысль. Навязчивая, которую я никак не могу ухватить за хвост, чтобы озвучить.
— Лучше бы оставила меня, чтобы я там сдох, — звучит пугающе искренне спустя пару минут тишины.
— Большая сумма?
— Стоит того, чтобы меня прикончить, — отвечает парень без всякого намека на язвительность.
— Папа поможет?
— Нет. И ты прекрасно это знаешь.
— Мама?
— Издеваешься, Золотарева?
— Тогда, может работа? Ты не пробовал работать?
— Слушай, — слышу раздраженный вздох, — отвали от меня, а? — обжигают меня взглядом карие глаза. — Сам разберусь, не впервой.
— Ты? — тихонько начинаю посмеиваться. — Ага, как же. Сам-то в это веришь? Сам он. Ты же, кроме того, как трахать вот таких «кис», больше ничего не умеешь. Разобрался уже разок, удвоил свой долг. Или даже утроил?
— Иди на хрен отсюда! — вскакивает с места и орет на всю больницу Тим, упирая руки в бока. — И так удавиться охота, так ты еще под ногами последние недели путаешься! Тебе жить скучно стало под мягким крылом папаши, Золотарева?
— Что-о-о? Ты охренел?! — подскакиваю следом, тыча парня в плечо. — Это я-то путаюсь?! Это ты сваливаешься на мою голову, как кирпич среди поля! Что в клубе нарисовался, что сегодня! Придурок! — поджимаю губы, с трудом сдерживая поток совсем не девчачьих слов.
— Между прочим, это не я начал задираться в клубе!
— Между прочим, я была пьяна вдрабадан! И ни черта не помню с того вечера, и слава богу!
— И многое упустила! — фыркает Тимур, одаривая таким говорящим и откровенно пошлым взглядом, что заставляет меня рассвирепеть еще больше.
— Дурак!
— Дура!
Рычим одновременно, расходясь по разным сторонам коридора.
Вот и отлично. Вот и поговорили. Вот и помогл… помогла… помощь. Помочь!
Поднимаю взгляд на пыхтящего от злости Абашева, а в голове простреливает просто гениальная мысль. Я даже прихлопываю в ладоши.
Ай да я, ай, да молодец!
— Будешь идиотом, если откажешься от сделки, — вдруг выдаю, задирая нос и улыбаясь.
— Какой еще сделки? — Тимур удивленно косится на меня исподлобья, поджимая губы.
— Которую я собираюсь тебе щедро предложить.
Парню ведь позарез нужны деньги? Ну, а мне до чертиков нужна моя свобода!
Ему на меня плевать, от слова совсем? А я уж как-нибудь потерплю его общество в машине пару часов в день.
Уверена, следить за мной, таскаться следом послушной собачонкой, а уж тем более доносить моему отцу, — ниже его достоинства. Да и тратить на такую «букашку», по его мнению, как я, свое драгоценное время этот тип не будет, поэтому он просто идеальная кандидатура. И как я сразу не поняла, зачем вообще здесь торчу? Он же нужен мне! Этот шут гороховый, чтоб его, мне нужен!
