ведьме.
После чего надолго замолчала. Через некоторое время продолжила:
— Эта древняя старуха очень давно живёт у самого края леса. Далеко не каждый рискнёт обратиться к ней за помощью. Она не берёт денег за помощь, — тут я сглотнула комок, который застрял у меня в горле, не давая говорить.
— Ведьма Верлея давно ходит мрачными тропами чёрной магии. Якшается с призраками, демонами и бесами. Ей королевским указом запрещено жить рядом с людьми. Правда, всегда находятся те, кто думает, что пара лет собственной жизни и чья-то поломанная судьба или загубленная душа — небольшая плата за собственное благополучие. Кто из твоих родственников ходил к этой изгнаннице? — Пронзительный взгляд госпожи Риндорр требовал немедленного ответа.
Пришлось собраться с духом и неохотно признаться:
— Моя двоюродная сестра, Дарина.
— Я никому не расскажу, что ты любишь старшего сына кузнеца Лейва. Вам всё равно не суждено быть вместе. Весной он встретит свою суженую и уже осенью сыграет свадьбу. Дарина же так и останется старой девой. Только не вздумай жалеть эту негодницу. Далеко не все средства хороши для достижения даже самой заветной и благородной цели. Принцип «Не навреди даже в малом» — никто не отменял. Чем больше возможностей и силы, тем строже спросят с тебя боги. И смертного одра дожидаться никто не станет. Придёт время. Если не будешь нарушать неписаных законов жизни, и у тебя всё сложится, как положено. Мы с Равенной учились в Академии в одно время. Поэтому она и попросила меня присмотреть за тобой. Надо, чтобы ты обязательно доучилась. Эффективные лекарские, магические и колдовские амулеты способны избавить от многих проблем. Только очень мало магов рождается с таким даром. Вас надо беречь и не давать навредить самим себе из-за наивности или глупости, — и ведьма легонько щёлкнула меня по кончику носа, заставляя улыбнуться приятным воспоминаниям.
Так всегда делала мама, когда мы с братьями и сёстрами начинали слишком сильно шалить и не слушались взрослых. Тихонько вздохнула, надеясь, что в памяти навсегда сохранятся тёплые моменты из детства. Взрослеть было тяжело и совсем не хотелось. Только никто не может оставаться ребёнком вечно.
— Будешь навещать родных, постарайся не попасть на глаза Дарине. Она будет в бешенстве, что Лейв свяжет свою судьбу не с ней. Отыграться же попытается на тебе, чтобы причинить как можно боли вам обоим, — Амелия строго посмотрела на меня.
Я пообещала, что не забуду наставления колдуньи.
Потом на меня наложили все магические и колдовские защитные плетения, дополнив их связкой золотых и серебряных оберегов. Лишь после этого позволили самой дойти до столовой в общем для всех адептов корпусе. Впрочем, не выпуская из-под негласного бдительного присмотра.
Тут я услышала возмущённый шёпот Ворона:
— Стой, где стоишь, деревенщина! Иначе ты её вспугнёшь! Топаешь, шумишь и сопишь, как толстуха в лавчонке бакалейщика! Держи её, Смерч, не то удерёт!
Племянник ректора гневно заскрежетал зубами, когда маленькая и юркая ящерка, будто сотканная из расплавленного оранжево-красного камня или лавы, точно перетекла мне на плечо. Не зная, как поступить, подставила раскрытую ладонь.
— Арррххх, привет, красавица. Меня зовут Румс. Ты мне приглянулась. Я буду твоим магическим помощником. С ума сойти, каких молоденьких девчонок теперь принимают на обучение! Раньше до восемнадцати в Академию ни-ни. Оно и понятно. Парни тут разные. Не все с головой дружат, — и саламандр ревниво покосился на обоих приятелей, потешно вывалив набок длиннющий язык. — Отмирай уже, Лисичка! Чудеса –
чудесами, а завтрак всегда должен быть по расписанию! — Сказано было таким ворчливым голосом, что подоспевшая мне на выручку Амелия рассмеялась.
— Вот теперь мы с Равенной можем быть спокойны, что тебя никто не очарует помимо твоей воли. Только теперь на тебя заимела зуб не только безголовая ведьма-адептка, но и два этих шалопая! С ума сойти, Румс, ты, наконец-то решил заняться делом, старый лентяй! — В ответ саламандр издевательски показал колдунье язык и отвернулся. Всем своим видом живой дух огня показывал, куда она может катиться со всеми своими глупыми придирками.
Под незлое бурчание саламандра я и ввалилась в столовую. Было очень неуютно ощущать на себе завистливые взгляды тех, кому так и не удалось приручить этого магического упрямца. Все разговоры и шепотки вмиг стихли. Воцарилась такая тишина, что было слышно, как потрескивает живое пламя Румса. Поняв, что меня настиг очередной приступ застенчивости, дух огня не просто прикрикнул на меня, а ещё и замахнулся передней правой лапой:
— А ну, марш за стол, несносная девчонка! С твоим даром нужно хорошо питаться и отдыхать! Иначе мастер Тилль лично со всех нас шкуры снимет! Вон там никем ещё не занятый столик. Марш!
Неловко плюхнулась на любовно выскобленную добела служанками скамью. На столешнице появилась миска с кашей с мясом и с грибами. Только прежде чем приступить к еде, пришлось ждать, пока мои наставницы и саламандр решат, можно её есть или не стоит. Кто знает, на какие каверзы и гадости способны позеленевшие от банальной зависти адепты обоего пола?
Честно говоря, есть совершенно не хотелось. Правда, под укоризненным взором трёх пар глаз пришлось послушно проглотить все до крошки. Потом аккуратно протереть стенки миски куском ещё горячего хлеба. Трапезу довершила кружка бодрящего травяного чая с ароматными нотками лесных ягод.
Собрала грязную посуду и поставила на специальный стол. Поблагодарила одобрительно посмотревшего на меня повара за вкусный завтрак и поспешила ускользнуть в мастерскую к мастеру Тиллю. Слишком уж хорошо мне дали понять, что просто так мне Румса никто не простит. Особенно Ворон и Смерч. Эти двое могли доставить мне в недалёком будущем массу неприятных проблем.
Глава 3.
В памяти всплыл рассказ среднего брата. Из-за каприза аристократки ему даже пришлось бросить учёбу и спешно вернуться домой. Родители вынуждены были согласиться, что наглая девица не оставила ему другому выхода. К сожалению, поступить, как Соболь, я не могла. Слишком уж своенравный и непредсказуемый дар пел в моей крови. Справиться с ним без помощи магистров я точно не смогу.
Магианна Гортензия дель Тэйнн была принцессой крови из соседнего королевства Туаннорр. Избалованная блондинка никак не могла понять, почему сын ювелира предпочёл изгнание и верность дочери аптекаря Карата удовольствию от лёгкой и ни к чему не обязывающей интрижки с высокородной красавицей.
— А ну, отвечай, как посмел не исполнить мою волю? — Фиалковые глаза смотрели на Силину с такой ненавистью, что он попросту загородил суженую собственной спиной.
— Вы меня не интересуете. Я люблю другую девушку. Осенью будет свадьба. Не принято в
