как давно ты его учишь? — прокашлявшись, осторожно уточнила Иланна.
— Три недели, — растерянно ответил Крист.
— Может, слишком буйная фантазия? У детей бывает...
Они оба уставились на меня очень странными взглядами, словно впервые увидели неведомого зверя. Я с некоторым недоумением приподнял брови, но сдержался, не стал задавать никаких вопросов. Матушка же осторожно присела рядом со мной на корточки:
— Эдри, ты уверен? Можешь показать какое-нибудь... эм... течение?
Я пожал плечами и, покрутив головой, сделал шаг вправо. Ткнул пальцем в узкую струйку воздушной Ци, проследовав за ней и повторив все ее изгибы. Чересчур далеко уходить не стал — течение уходило за пределы веранды, сливаясь там с еще несколькими и образуя небольшой вихрь над сухими грядками. Иланна молча кивнула, подхватила меня на руки и вновь села за стол, усадив меня на колени.
— Три недели... без системной помощи, да еще и в его возрасте... — дед с силой растер лицо ладонями, помассировал виски и со вздохом откинулся на спинку стула. — Я, конечно, все понимаю, кровь Обладателя Истока, но не до такой же степени!
— Это плохо, мам? — я поднял голову, вопросительно взглянув на мать. Та в ответ покачала головой, крепко меня обняв.
— Это невероятно, Эдри. У лучших гениев уходит месяц, а то и два на такое. Я в свое время впервые коснулась Ци лишь спустя полгода, да еще и с помощью Системы.
— Наверное, дело как раз в его возрасте. — задумчиво произнес Крист, побарабанив пальцами по столу. — Хотя в норме это, наоборот, должно ему мешать, но, раз уж так вышло, что не мешает... маленькие дети наиболее восприимчивы к Ци. Да и духовное тело еще толком не сформировалось... Податливое, как подтаявшее масло, не то что у взрослых...
Следующие полчаса я сидел на коленях матери тихо, как замерший в траве кролик, жадно слушая рассуждения взрослых, и впитывая информацию, как губка. За время обсуждения они успели ненароком коснуться стольких интересующих меня тем, что я едва удерживался от криков «Стойте, стойте, расскажите про это побольше!». Но стоило держать свои странности хоть в каких-то рамках. Я и так чересчур много говорил и чересчур много понимал для ребенка моего возраста. Приходилось молчать и делать вид, что едва улавливаю смысл их слов (что было не так уж далеко от истины).
А потом дед, наконец, встал, и, подхватив меня на руки, понес в дом. В большинстве домов, даже у крестьян, были специальные уединенные комнаты или хотя бы уголки для медитаций, в основном в подвалах. В Месяц Познания, когда ветер зачастую вырывает деревья с корнем, а погода скачет от нуля до добрых так сорока градусов по Цельсию (не знаю, как измеряли температуру здесь, но по моим ощущениям два месяца назад жара временами бывала просто дичайшей), выращивать что-либо становится попросту невозможно. Так что в этот месяц частенько приходится сиживать в домах, пережидая в прохладе невыносимый зной или ураганный ветер. Местные дома, конечно, из-за этого строили на совесть, из массивного камня, но даже так временами дома повреждались случайными летающими предметами, и в такую погоду люди на всякий случай спускались в подвалы. А когда целыми днями сидишь в замкнутом помещении — это лучшее время для саморазвития. Потому этот месяц и получил такое название, а в подвалах старались обустроить какие-никакие условия под это самое развитие.
Собственно, в такую комнату меня дед и принес. Если вначале он учил меня медитировать в моей собственной спальне, то сейчас, видимо, решил-таки взяться за это дело всерьез. Миниатюрная комнатка, циновки для медитаций на полу, стены, завешенные тканью, жаровня в центре с металлической трубой-дымоходом, уходящим в потолок. Честно говоря, не особо понимаю, зачем он меня принес именно сюда. Ладно он — огненный Заклинатель, ему Ци от жаровни вполне подойдет. А мне оно зачем? Сидеть и медитировать я и в любой другой комнате могу.
Крист усадил меня на одну из циновок и уселся напротив, скрестив ноги. Помолчал, собираясь с мыслями. Наконец, разомкнул губы:
— Честно говоря, учитель из меня такой себе, особенно если речь идет о детях. Все, что я могу — передать тебе свой собственный опыт, но... не уверен, что это стоит делать. Ты — талант, Эдри. А я — дряхлый Заклинатель, так и не сумевший сформировать ни одного Ядра за всю свою долгую жизнь.
— Деда...
Крист взмахнул рукой, прерывая меня.
— Не спорь. Существенная часть моего Пути к Небу пройдена при помощи системных возвышалок, да еще и не самых качественных, перворанговых. Что же до той части, что я проделал самостоятельно — у меня есть подозрение, что множество шагов я делал неправильно, уходя вбок или даже назад в те моменты, когда искренне считал, что иду вперед. И если я передам тебе свои ошибки, то ты начнешь их невольно повторять, загубив весь свой потенциал. А потенциал у тебя есть, несмотря на твое мизерное Сродство с Системой. Я думаю, последнее — это знак богов, что тебе нужно найти путь самому, не опираясь на помощь Системы и, тем более, не опираясь на ошибки других...
Ага, как же, знак. Знак того, что моя душа не из этого мира.
— Так что я не буду рассказывать тебе мелочи и разъяснять нюансы. Если у тебя все же возникнут заторы на твоем пути, то тогда — и только тогда! — я пороюсь в своей библиотеке или, если там ничего не найдется, закажу кое-какие книги у караванщиков, чтобы показать тебе как минимум несколько точек зрения, вместо того, чтобы подавать свою, как единственно верную. Но даже тогда ты должен будешь не просто использовать какую-то одну из найденных позиций, а, опираясь на них, придумать еще одну, свою собственную! Обещай мне, Эдри.
— Хорошо, дедушка, — тихо произнес я, впечатленный его экспрессивной подачей.
— А теперь я поведаю тебе главные... ммм... вещи, которые тебе стоит знать, и оставлю тебя. Ты не по годам умен, так что, уверен, ты придумаешь свои собственные методы, как достигнуть тех целей, о которых я тебе расскажу.
***
Оставлял меня дед в некотором трансе после лекции, растянувшейся на добрый час. Информации на меня вывалилось столько, что
