Он остановился и затем продолжал:
– Далее, вам будет нетрудно найти какой-нибудь транспорт, может быть, не очень комфортабельный, который довезет вас к султану. Я выяснил, что Джокьякарта удалена от побережья не более чем на 30 миль.
– Благодарю вас, – еще раз сказал герцог.
Вице-король нажал на кнопку звонка на столе, и через мгновение в дверях появился адъютант.
– Ваше превосходительство ожидают в тронном зале, – объявил он.
Не сказав больше ни слова своему другу, вице-король вышел из кабинета.
Герцог, расположившись в удобном кресле, взял газеты, которые только утром пришли из Англии.
Он не делал никаких попыток встретиться с кем-нибудь из находящихся в доме. Переодевшись, он намеренно спустился к ужину с таким расчетом, чтобы иметь в запасе не более нескольких минут. Когда он дошел до гостиной, два дежурных адъютанта посмотрели на него с упреком, словно начинали уже нервничать из-за его опоздания.
У него оставалось время только для того, чтобы раскланяться с гостями, собравшимися в просторной и комфортабельной гостиной. Все происходило очень гладко и слаженно, да и не могло быть иначе, поскольку Джордж Керзон относился к обычаям и традициям губернаторской резиденции с таким ревнивым вниманием, как ни один из его предшественников.
Он и в самом деле довел до совершенства функционирование сложного организма вице-королевского двора. Минуя многочисленные залы, герцог смог оценить, сколь удачно лорд Керзон обновил здание. Мебель была отреставрирована, пустующие места на стенах заполнены портретами.
В вечернем костюме со всеми наградами герцог выглядел чрезвычайно импозантно. Он приветствовал тех гостей, с которыми был уже знаком, а адъютант представил его некоторым вновь прибывшим.
Задолго до того момента, когда он подошел к леди Шарлотте, он чувствовал на себе взгляд ее сияющих глаз. Она была прекрасна в блеске драгоценностей, затмевающих украшения всех других дам в этом зале. Тиара из бирюзы и бриллиантов великолепно сочеталась с ее синими глазами, а те же камни в ожерелье подчеркивали ослепительную белизну ее кожи. Ее наряд был столь продуманным и роскошным, словно она находилась на приеме в Букингэмском дворце. В руке она держала расписной веер с перламутровой рукояткой.
– Я полагаю, ваша светлость, что вы знакомы с леди Шарлоттой Деннингтон? – говорил ему тем временем адъютант. Но когда леди Шарлотта протянула ему руку, герцог отвернулся.
Другой адъютант дал сигнал, и гости напряженно замерли на своих местах.
Двери распахнулись, и появились вице-король и вице-королева, сопровождаемые адъютантами.
Приветствуя их, дамы приседали в глубоком реверансе, а мужчины склоняли голову в поклоне, как перед королевской четой. В тишине раздавались только голоса вице-короля и его жены, здоровающихся со своими гостями. Только когда со всеми формальностями было покончено, и все почувствовали себя свободнее, вновь послышался легкий шорох негромких разговоров.
У герцога не оставалось ни секунды, чтобы поговорить с приближающейся к нему леди Шарлоттой: уже образовалось что-то вроде процессии, следующей за вице-королем в сторону столовой.
Получилось так, что герцог сопровождал очень хорошенькую жену французского посла. Поскольку он хорошо знал Париж и встречался там со множеством ее родственников и друзей, то у них нашлось множество тем для разговора.
Но все время он чувствовал, что глаза леди Шарлотты, сидевшей по другую сторону стола, не отрываясь следят за ним. Поэтому ему было очень трудно сосредоточиться на том, что рассказывала леди Керзон, сидевшая по другую сторону от него.
Вице-короля кое-кто находил трудным в общении и слишком высокомерным, но леди Керзон обожали все. Она была американкой, и только попав в Бомбей в декабре 1898 года, полностью осознала то необычное и выдающееся положение, которое предстояло занимать ей и ее мужу. Она писала домой: «Мы здесь, словно монархи».
Когда они сошли с корабля на берег, пристань была украшена темно-красными драпировками, и после приветственных речей они ехали семь миль до губернаторской резиденции сквозь оцепление из солдат по улицам, на которые высыпали толпы народа.
Над их головами был раскрыт золотой зонтик – один из самых древних и почетных символов индийской королевской власти.
Мэри с удовольствием приняла неслыханное великолепие, которым оказалась окружена с этого момента. Казалось, что она не имеет ничего против того, что все взгляды постоянно устремлены на нее, а самой ей никогда не приходилось испытывать затруднений в поисках верного слова или жеста. Она всегда инстинктивно знала, когда ей следует пропустить мужа вперед, а когда самой нужно идти перед ним. То, что два самых главных человека в стране так сильно любили друг друга, не прошло мимо внимания индийцев, которые боготворили Кришну, бога любви. Конечно, Мэри пришла в дом необыкновенный, и, как она писала домой, «очень нестандартный».
Одеваться по вечерам при свете дымящихся свечей было трудно, и она так и не смогла объяснить своим друзьям в Англии, почему кухня находится за пределами самого дома. Она и в самом деле была расположена в 200 метрах, на боковой маленькой улочке Калькутты, и каждое готовое блюдо нужно было нести оттуда в деревянных ящиках через сад.
После приезда она обнаружила, что в садах водится множество ужасных животных. Летучие лисицы скакали с дерева на дерево, пока лорд Керзон не приказал их перестрелять.
Но для того чтобы быть вместе с мужчиной, которого она любила, Мэри Керзон была готова на все, невзирая на то, что ее хрупкое здоровье плохо реагировало на климат Индии.
Она разговаривала с герцогом своим мягким, тихим, нежным голосом, и в то же время не отрываясь смотрела на мужа, словно желая удостовериться, что он рядом.
Герцог понял, что она была именно такой женой, какую он желал бы для себя. Он ни на мгновение не мог представить, что она захочет изменить или даже пофлиртовать с другим мужчиной. Ей пришлось долго ждать того момента, когда она выйдет замуж за Джорджа Керзона, и теперь всем своим видом она как бы говорила, что быть вместе с ним – это высшее счастье.
«Беда в том, – подумал герцог, когда ужин подходил к концу, – что в мире слишком мало таких, как Мэри Керзон, и слишком много таких, как леди Шарлотта Деннингтон».
От него не укрылось, что, может быть, рассчитывая на его ревность, леди Шарлотта демонстративно кокетничала с мужчиной приятной наружности, который сопровождал ее к столу. Несколько раз в течение ужина он поднимал бокал, чтобы выпить за нее, и казалось, что леди Шарлотта смеется громче других гостей. По выражению его глаз герцог догадался, что тост не обошелся без любовного лексикона.
