Сначала Александра пыталась открыть им глаза на недостатки Лонстона, но все было бесполезно. Джулия и Виктория воспылали к надменному виконту нелепой страстью, которая со временем не только не убывала, но, наоборот, все более разгоралась. Несколько месяцев назад Александра оставила все попытки образумить сестер или охладить их пыл и поэтому могла теперь спокойно пропускать все их перебранки мимо ушей.
Кроме того, у нее были заботы посерьезнее размышлений о том, кому отдает предпочтение лорд Лонстон. Она, разумеется, не могла совсем выбросить из головы мысль о новом владельце замка Перт, но чем ближе они подъезжали к Роузленду, тем больше девушку волновало, ожидает ли ее там Энтерос. Два дня назад, возвращаясь из поездки в Ситвелл за покупками, она уже издали увидела его в окне своей спальни.
Будет ли он там сегодня? Если Александра снова увидит его в окне, значит ли это, что Энтерос реально существует? Или же он просто является плодом ее воображения – явный признак того, что она медленно, но верно сходит с ума?
Когда карета приблизилась к каменной ограде, разделявшей дорогу – налево находился замок Перт, направо Роузленд, – сердце Александры бешено застучало. За поворотом открывался вид на Роузленд.
У подножия холма, который сейчас осторожно огибал кучер ее отца, разрослась буковая роща. За ней расстилалась широкая долина, в северной, возвышенной стороне которой лежала усадьба Роузленд. Долину пересекал ручей, через который четыреста лет назад был перекинут узкий гранитный мост.
По шляпе кучера и стеклам кареты бежали струйки дождя. Через переднее стекло было мало что видно, но, к сожалению, окно с той стороны, где сидела Александра, было всего лишь слегка забрызгано дождем. Если Энтерос ждет ее в спальне, она его увидит.
С каждым поворотом колес сердце девушки стучало все сильнее. Еще несколько футов – и перед ними появится Роузленд. Александра перевела дыхание и слегка наклонилась вперед. Капли дождя скользили по стеклу, но все было видно. Еще минута, и показались каминные трубы, затем восточное крыло, потом стал виден главный дом, и наконец – западное крыло.
– О боже! – выдохнула Александра, не сознавая, что говорит вслух. Она видела Энтероса отчетливо – хотя дождь все еще стучал по крыше кареты, полоса предзакатного солнца пробилась сквозь тучи и залила Роузленд золотисто-розовым светом.
Александра услышала, как сестры дружно ахнули, и ей показалось на миг, что и они увидели то, что видит она за окном своей спальни – мужской силуэт в черной тунике с огромными черными крыльями.
– Неудивительно, что мама сумела убедить папа купить Роузленд, хотя у него уже была прекрасная усадьба в Бедфордшире! – благоговейным шепотом проговорила Джулия.
– Этот свет на траве в долине! – воскликнула Виктория. – Хотела бы я обладать талантом мистера Констебля. Никогда я еще не видела Роузленд таким прекрасным!
Пораженная Александра взглянула на сестер. С чего это они заговорили о Роузленде, солнечном свете, Констебле?
– Разве вы не видите человека в окне моей спальни? – спросила она, не в силах дольше скрывать от семьи свою мрачную тайну.
Сестры наклонились вперед, вглядываясь в ее окно. Они щурились, стараясь хоть что-то разглядеть, но по их озадаченным лицам девушка поняла – крылатого человека они не видят.
Александра откинулась на подушки кареты, и из глаз ее брызнули жгучие слезы. Когда она еще раз взглянула на окно, Энтерос был все еще там. Скрестив руки на груди, он как будто бросал ей вызов. Александра почти слышала его издевательский смех.
Значит, это правда, с отчаянием подумала она. Как и прапрабабушка леди Эль, она сошла с ума. К ней снова вернулись призраки, впервые увиденные ею в обществе старушки, которую так любили ее отец и мать.
– Я никого не вижу, – сказала Виктория. Сидя рядом с Александрой, она со свойственной ей добротой стиснула руку сестры. – В чем дело, Аликс? Почему у тебя слезы на глазах? Ты расстроилась из-за того, что Лонстон на тебя напустился? Забудь об этом. Я уверена, что стоит тебе извиниться, и все наладится.
Александра открыла было рот, чтобы опровергнуть такое мнение. Она вовсе не была расстроена ссорой с Лонстоном, но, увы, не могла выговорить ни слова. Больше всего на свете ей хотелось поведать сестрам все, рассказать им о своем детстве и обо всем том, что она видела вместе с леди Эль. Она хотела рассказать Джулии и Виктории об Эн-теросе, о том, как прекрасны его крылья. Когда Энтерос полностью раскрывал их, они заполняли всю комнату.
Увы, Александра не могла этого сделать. В глубине души она еще надеялась, что Энтерос просто исчезнет, что ее видения прекратятся. Тогда она больше уже не станет думать, что рассудок ей изменяет, и жизнь ее пойдет по-прежнему.
Александра закрыла глаза, когда карета пересекала мост. Она изо всех сил желала, чтобы незваный гость скрылся, скрылся навсегда!
Открыв глаза, она взглянула на окно – Энтероса там не было! Он исчез. Быть может, это и вправду лишь игра воображения? Нужно только пожелать, чтобы призрак исчез, и он исчезнет. Девушка вздохнула с облегчением. Энтероса больше нет, и она может жить по-прежнему. По-прежнему…
При этой мысли в груди Александры вдруг возникла давящая пустота. Если раньше при виде Энтероса ее сердце начинало отчаянно биться, то теперь, казалось, вообще остановилось.
Странное и тревожное чувство вдруг овладело девушкой – ей не хотелось, чтобы жизнь ее оставалась такой, как прежде. Откуда взялось это чувство, она не могла понять. Почему-то после последнего сезона в Лондоне жизнь, бывшая для нее всегда удовольствием и радостью, стала тяжелым испытанием.
Уже несколько месяцев Александра просыпалась с чувством необъяснимой тоски и раздражения. Она ложилась спать, полная странных и бессмысленных желаний. Занятия музыкой, ранее увлекавшие ее, утратили для нее всякий интерес. Ее перестали занимать поэтические опыты, а любимые акварели представлялись только скопищем точек и безобразных пятен.
Она пыталась поговорить с матерью о своей беспокойной тоске, но так как леди Брэндрейт только что пригласила нового архитектора для украшения Роузленда некоторыми постройками в готическом стиле, ей было не до плачевного состояния дочери. В конце концов, показывая Александре эскиз паркового павильона, маркиза решительно заявила дочери, что той следует искать причины тревоги и грусти в собственном сердце.
– Я могла бы сказать тебе, в чем тут дело, Аликс, – сказала она с понимающей улыбкой в темно-карих глазах, – но ты мне не поверишь. Загляни в свое сердце и поищи ответ там. Я уверена, что в прошлом сезоне с тобой случилось что-то необыкновенное, но ты не хочешь в этом признаться самой себе.
