на пол. Послышалось, как по стеклу её окна прошлись когти чудища, но поезд набрал достаточную скорость, чтобы то существо отстало. Младшая из Браунов сидела на полу, глаза её заслезились от страха.
"Они говорят, что мне здесь не место… Оно убьёт меня… Убьёт!" — у неё началась истерика.
Девочка металась между своим сиденьем и тем, что находилось спереди. Протянув ногу, она услышала какой-то звук у соседнего кресла. Лили осторожно глянула туда. Кружка кофе валялась на полу, содержимое её вылилось.
"Откуда здесь это? Я же здесь од… Я еду не одна… Та женщина не шутила…" — осознала она.
Обхватив себя двумя руками, девочка пыталась успокоиться. В этот момент она мечтала оказаться дома и прильнуть к груди матери.
"Даже если мама с папой странно себя ведут, я хочу к ним!" — залилась слезами Лили.
Девочка достала телефон из кармана. Она открыла галерею, где увидела их семейное фото. Счастливые сестры и любящие родители казались ей такими нереальными.
"Марго, я надеюсь, тебя не постигла участь того мужчины…" — провела пальцем по изображению сестры Лили.
Семейное фото помогло собраться с силами, девочка поднялась на кресло. На её окне красовались глубокие следы от когтей, стекло местами пошло трещинами. Встряхнув головой, Лили решила пройтись. Пусть её желание и было решено здравого смысла, но она хотела узнать, что стало с тем мужчиной. Искать его ей не пришлось. Слегка приоткрыв дверь вагона, она увидела свою проводницу и мужчину с перевязанными глазами в тамбуре. Изуродованное тело беглеца лежало рядом. Ком подошёл к горлу, когда Лили рассмотрела его. Правая нога присоединялась к телу одной лишь мышцей. Кишечник выглядывал из нескольких дырок в животе. Голова казалась слегка придавленной. От такого вида дурно бы стало многим, но ни тем странным людям, глаза которых оставались скрыты. Они спокойно себе беседовали, кидая взгляды на труп.
— Сейчас я его заштопаю, да только с головой придётся повозиться. Дыры-то зашить можно, конечности пришить, нитка да иголка в помощь, а вот голову вернуть в нормальную форму будет тяжело. Сколько раз говорить, что такое восстанавливать трудно! Тупоголовый сторож! Пусть ловит неугодных своими когтями, а не давит их! — злилась женщина.
Мужчина слушал её без особого внимания.
— Я пошёл. Разберись с ним побыстрее, — кинул он, а затем ушёл в другой вагон.
Женщина достала нитку с иглой и принялась пришивать ногу. Лили смотреть на такое не могла, потому вернулась на своё место, собираясь сидеть теперь тише мышки.
Она смотрела в повреждённое окно, где одни тёмные леса сменялись другими. Голые ветви деревьев напоминали руки того существа, природе неизвестного. Они словно тянулись к молодой пассажирке поезда, собираясь пронзить насквозь. Девочка не могла выбросить из головы образ того бедолаги, которому не повезло оказаться в когтях монстра. Его окровавленное тело чудилось всюду, куда бы не упал её взгляд.
"Зачем этой проводнице восстанавливать труп? Мне не говорили, что пропавших находили мёртвыми… Неужели они хотят похоронить его целым? Зачем этим потусторонним маньякам так обходительно относиться с несчастными? Может ли быть такое, что не возвращаются домой только те, кого так жестоко убили?" — маячила в голове целая куча вопросов.
Лили сидела, погрузившись в свои мысли. Вдруг её кто-то окликнул детским голосом.
— Так тебе дали билет! Ты рада? — спросила уже знакомая малышка.
Появилась она неожиданно, из-за чего Лили подскочила со своего места. Казалось, маленькая девочка на это и рассчитывала, потому что испуганный вид пассажирки её привёл в восторг.
— Да, я теперь смогу найти сестру… Если она не стала жертвой отвратительного монстра… — сглотнула школьница.
— Он сторож, работой которого является сохранение порядка в поезде и в городе. Но просто так он не станет нападать. Только те, кто нарушает правила и те, кого здесь быть и вовсе не должно, могут пасть от его острых когтей. Могу заверить, что твоя старшая сестра добралась до города без происшествий, — в руке малышки появился планшет с листками, на которых были указаны имена тех, кому были доверены билеты, напротив большинства стояла галочка, в их числе была и Марго, но у парочки человек имя было перечеркнуто красным. — Те, у кого галочка, благополучно вошли в город Забвения, а вот другие… У них, скажем так, что-то кольнуло внутри, если ты понимаешь, о чем я.
"Кольнуло… Слабо сказано…" — хмыкнула Лили.
Тот факт, что Марго не постигла участь мужчины с оторванной ногой, конечно, радовал, но теперь школьница переживала за свою судьбу. На листах с именами она увидела и своё собственное, напротив которого стоял вопросительный знак.
— Что значит вопрос у моего имени? Смогу ли я добраться до города Забвения, если буду спокойно сидеть на своём месте? — сглотнула девочка, страшась ответа.
Малышка расплылась в коварной улыбке.
— Ты здесь лишняя, потому и вопрос. Судьба твоя теперь непредсказуема. Сторож не войдёт в поезд, так что здесь ты в безопасности, но в городе всё будет иначе. Ускользнуть от них о-о-очень сложно, особенно когда они чувствуют таких, как ты, — говорила она, издеваясь.
Глаза Лили самовольно осмотрели глубокие царапины на стекле. Если бы этот удар пришёлся на неё, то оценить её богатый внутренний мир стало бы в разы проще.
— Что же со мной не так? — спросила она, уставившись на шляпку малышки в том месте, где должны были быть глаза.
— Неведение — благодать! Такой полёт для воображения! — покрутилась девочка, развивая подол своего платья.
— Пожалуйста, расскажи мне! Чем я отличаюсь от других пассажиров? Смогу ли я измениться, чтобы не умереть от рук сторожа, пока ищу сестру? — взмолила Лили.
— Стоит ли так сильно бояться смерти? — склонив голову на бок, спросила малышка.
— А разве есть что-то страшнее неё? — непонимающе нахмурила брови пассажирка.
Малышка застыла. Лили уставилась на девочку, точнее, на её руки. На открытой коже на мгновение проявились тёмные надутые вены, а затем исчезли.
— Есть кое-что похуже смерти… Сама жизнь может стать паутиной, в которой ты барахтаешься подобно насекомому… Когда все вокруг ведут себя, как пауки, распоряжаясь твоей жизнью… Мучают до того момента, пока от тебя ничего не останется… — от маленькой девочки повеяло холодом, её движения словно одеревенели, голос стал жалобным и болезненным. — Я же всего лишь хотела быть наездницей… Они пообещали выдать меня за старика… Это всё она виновата…
— К-кто она? — сглотнув, уточнила Лили.
— Жена папеньки… Молодая графиня, которая хотела заполучить замок дряхлого старика… Как же её звали?.. Не помню… Ой, а как звали меня?.. "Малышка из семьи маркизов" — единственное, что приходит в голову… —
