Самолет попал в воздушную яму, Алиса, покачнувшись, попыталась удержаться, хватая руками воздух, уже понимая, что неминуемо шлепнется ему на колени.
Всю ее смелость как ветром сдуло. Она попыталась вскочить, но сильные руки ее удержали. Она ощущала твердые мускулы его бедер, близость груди, дыхание, касающееся ее лица. Он пах… мужчиной.
Она неистово забарахталась.
— Отпустите меня.
— И не подумаю. Мне хочется услышать конец тирады. Прошу, продолжайте, — протянул он с невозмутимым спокойствием, словно не замечая, как она дергается.
— Я…я… — голос ее не слушался, срывался. Неужели ко всему прочему необходима и пытка физических ощущений? Он враг, человек, отвергнувший ее сестру, даже теперь отрицающий отцовство. Худший из худших…
— Впрочем, не столь уж это интересно. Ваши слова так далеки от истины, что даже не смешно. А вот что меня интересует, так это…
И, прежде чем Алиса опомнилась, его губы накрыли ее рот, и она мигом перенеслась в прошлый вечер. Каждый нерв завибрировал. Какое-то сумасшествие…
Его рука пробралась ей под свитер, и груди ее напряглись. Острое желание пронзило ее. Данте выдохнул стон ей в губы. Сердце у нее билось все чаще, реальность ускользала.
Его рука накрыла ее грудь, пальцы нашли и затеребили набухший сосок. Продолжай, продолжай, пронеслось в разгоряченном мозгу, пока жесткие руки скользили по чувствительной коже. Она никогда, никогда не чувствовала ничего подобного — пылающий в ней огонь не позволял даже помыслить о сопротивлении. Единственный раз, когда было нечто похожее…
Рука Данте переместилась к другой груди, и Алиса повернулась, облегчая ему доступ. Но тут же, ухватившись за болезненное воспоминание, изо всех сил толкнула его в грудь. Руки его разжались, и она слетела вниз, приземлившись на мягком ковре.
Какого черта?
Тяжело дыша, Алиса поднялась и провела ладонью по губам, в изумлении широко раскрыв глаза. Данте молчал, глядя на нее с непроницаемым выражением.
— Никогда больше не смейте ко мне прикасаться. Меня от вас тошнит.
И, не давая ему возможности оценить ее плачевное состояние, она бросилась в туалет, чудом разминувшись в проходе со стюардессой, которая несла поднос, уставленный едой и напитками.
После надолго затянувшейся процедуры омовения, остудив лицо ледяной водой, Алиса вернулась назад. Что за силу имеет над ней этот человек? Ей стало дурно при мысли о встрече с Мелани после того, как она сама едва устояла перед его чарами. На секунду показалось, что ее действительно стошнит.
Ей пришлось сделать над собой усилие перед неизбежной встречей с ним, но в салоне его не было. Стюардесса, раскладывавшая на столе приборы, обернулась к ней. Алиса решила было, что он выпрыгнул с парашютом, лишь бы ее больше не видеть. Стюардесса угадала, видимо, ее мысли:
— Мистер Д'Акьюани отвечает на звонок в кабинете, в хвосте самолета. Он сказал, если вам что-то потребуется, чтобы вы обращались ко мне. Мы приземляемся приблизительно через час, мисс Паркер.
Алиса кивнула. Говорить она не осмелилась. Ну конечно, в самолете есть кабинет. Эх ты, глупышка, укорила она себя. Несомненно, случившееся также противно ему, как и ей. Ее щеки вспыхнули. И ведь она чуть ли не кинулась ему на шею, умоляя продолжать…
Данте отсиживался в хвосте — звонок занял всего две минуты. Тело его ныло, брюки до сих пор были тесны. Глядя в спину уходящей в туалет Алисы, он с нехарактерной для него растерянностью не находил слов. Он точно знал, что следовало сделать после ее мягкой посадки к нему на колени, — немедленно поднять и усадить Алису на ее кресло. Но руки сжались вокруг нее инстинктивно. Колени приняли ее зад так, словно помнили его с незапамятных пор. Упругие выпуклости оказались столь соблазнительны, что ярость, вызванная ее словами, тотчас угасла.
Но вдали от ее колдовских чар гнев снова вспыхнул. Как она посмела называть его выскочкой! Мало кто получил столько пинков, сколько ему досталось. Если б Стефано Арриги не вытащил их с братом с улиц, неизвестно, чем бы они кончили.
Будь она неладна, что заставила его вспомнить об этом. С точки зрения здравого смысла ее не стоило винить — он старался не афишировать свое происхождение, но и не скрывал. Частенько случалось, что ему тыкали в лицо безродностью, но он уже понял, что, если у тебя есть деньги, люди на деле обращают мало внимания на прочее. Тем не менее Алисе удалось ударить его по больному месту. Непонятно почему. Она ему никто.
Данте резко встал, бумаги рассыпались по полу. Чем скорее они доберутся до Англии, тем лучше. Дайте только разобраться с этим делом. Уж тогда эта девица станет для него пустым местом.
Данте вернулся в салон незадолго до приземления. Алиса старательно избегала смотреть в его сторону. Глядя на приближающуюся землю, она вдруг поняла, что не сказала ему, куда ее нужно доставить, тем не менее они кружат сейчас над районом Оксфорда.
— Как вы узнали, куда ехать? Я вам не говорила.
— Не так уж сложно было узнать.
Алиса запретила своему взгляду сползать к его губам, сильной загорелой шее.
— О…
— Кстати, вы так и не сообщили, для чего именно вам нужны деньги и сколько. — Обморок помешал. Который, естественно, планировался, чтобы вызвать сочувствие.
Этот человек — негодяй. Она его ненавидит. Она коротко перечислила травмы Мелани.
— Ей потребуется помощь лучшего гинеколога Англии, специализирующегося на таких случаях травм, и принимает он только частным порядком. Даже имей мы кое-какие деньги, он живет в центре Лондона, значит, надо перевезти сестру поближе, чтобы видеть его хотя бы раз в неделю. Вот и считайте. — Слезы защипали глаза. Черт возьми, если ребенок Мелани пострадает из-за этого человека… Она не удивится, если после приземления он вытолкнет ее из самолета, захлопнет дверь и вернется в Италию.
Данте следил за движениями ее горла. На самом деле она огорчена или это тоже часть игры? На миг он представил, как высаживает ее, закрывает за ней дверь и сматывается. Но он знал, что не поступит так. Мелани Паркер — реальный персонаж. Она с ним связана. Будет очень легко продать эту историю желтой прессе, и он не должен допустить такого.
Он подумал о младшем брате и сжал губы. Если беременность подлинная, Паоло Д'Акьюани поплатится.
ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ
— Твоя сестра в сознании уже несколько часов. Думается, что терять его она больше не будет.
Алисе сразу стало легче.
— А малыш?
Медсестра кивнула:
— С малышом все хорошо. Чудо, что он пережил аварию, но ты понимаешь, это только начало.
