потом и отругал за то, что ты ослушался приказа нашего прапорщика. И еще за то, что утратил военное имущество.
— Только имущество нашли, поэтому все нормально. Ты не пожалел о том, что пошел туда один?
И таких вопросов были десятки. Я часа три рассказывал обо всем, что там произошло, правда, некоторые моменты озвучивать не стал. И про госпиталь и про то, как принял решение идти в одиночку. А когда я показал им медаль за боевые отличия, многие таращились на нее, как на что-то особенное, хотя бытовало мнение, что их давали всем кому не лень. Меня это не волновало.
В любом случае, здесь, в нашей части у солдат ничего подобного не было и такая награда считалась особенной даже у сержантов.
А ближе к вечеру в роту прибыл командир и сразу же вызвал меня к себе в канцелярию.
— Разрешите, товарищ капитан? — постучался я. — Рядовой Громов!
— А, герой! Входи, входи! — тот поднялся из-за стола и шагнул навстречу. — Ну что, все, вылечился? Готов к труду и обороне⁈
— Так точно. Еще недели полторы и можно повторно отправляться в бой.
— А вот с этим ты погоди! — нахмурился тот. — Успеешь еще, а лучше такого вообще не повторять. Удача, она очень обманчивая. Кстати, чуть не запамятовал, ты в курсе, что тебе отпуск положен?
— Отпуск? — слегка удивился я. Честно говоря, совсем об этом позабыл. — Домой?
— Ну да. Вроде семь суток. Десять. Сам-то я дома уже полтора года не был.
Был момент, который волновал меня, пока я лежал в госпитале.
— Товарищ капитан, а разрешите уточнить, моим родным сообщили о произошедшем? Ну, что я в госпиталь попал, что ранение было.
— А как же? Замполит лично занимался этим вопросом. Еще и письмо отправил с благодарностью. А что, не нужно было? — усмехнулся Антон Сергеевич.
Знаю я, что такое благодарственное письмо. Написанное под копирку, содержание которого не меняется годами. За исключением звания, имени, фамилии и отчества, а в остальном все неизменно. А что там мог от себя Ветров добавить, я даже думать не хочу.
— Нужно. Просто мать не в курсе, что я в армии! — осторожно ответил я.
Капитан Воронин удивился, хотя и попытался не подавать виду.
— Это как же так?
— А так. Я добровольцем, без ее разрешения пришел в военный комиссариат. Она наверняка думает, что я в университете учусь, на третий курс перешел… Хотя меня еще в марте этого года отчислили. Когда уходил, решил ей не говорить, чтобы лишний раз не расстраивать. Да и каково ей будет, когда узнает, что я на границе с Афганистаном да еще и ранение в бою получил⁈
— Отчасти понимаю. Но она все равно узнает.
Я согласно кивнул. Ладно, потом как-нибудь все объясню.
— А за что тебя хоть отчислили?
— Да-а, так… — отмахнулся я. Честно говоря, уже и не помню, за что меня реально из учебного заведения пихнули. — Слишком самовольный был, а там таких не любят. В армии, в общем-то, тоже… Сильно подполковнику Каменеву влетело за мою выходку?
Тот шумно вздохнул, посмотрел на меня укоризненным взглядом.
— Наоборот, его даже поощрили за то, что хорошо воспитал личный состав, который без раздумий бросился в бой и под угрозой смерти совершил подвиг. Даже несмотря на то, что этот личный состав был в одном лице и без каски. А вот за то, что старшина увел с собой пятерых солдат и пропал без вести, ему строгий выговор сделали… За такое по голове не погладят.
— Плохо дело. Так ничего и не известно?
— Громов, тебя это уже не должно волновать. Скажи спасибо, что карты сошлись и ты сам оттуда живым выбрался, хотя я ума не приложу, как тебе это удалось?
— Вы об этом хотели поговорить?
— Отчасти, да. Кстати, медаль твоя где?
Я вытащил ее из нагрудного кармана своего кителя и показал ротному. Тот бросил на нее косой взгляд и скривился.
— Ты, наверное, ожидал чего-то большего? Орден, например?
— Товарищ капитан… — произнес я, подбирая правильные слова. — Ордена, медали, звезды… Мне ничего этого не нужно! Я не ради медалей туда полез, не ради того, чтобы потом на меня генералы смотрели и ухмылялись. Слава мне не нужна. Я точно знаю, что если есть шанс спасти чью-то жизнь, им непременно нужно воспользоваться. Когда я принимал решение идти туда, я думал только о том, что могу не успеть. Но внутреннее чутье говорили — надо. Я не думал, что меня самого там могут убить или покалечить. Было только осознание того, что больше тем людям никто помочь не сумеет. Просто потому, что там никого нет. К тому же, если честно, я думал, что управлюсь только с одной СВД и близко с душманами дел иметь не буду. Как-то так само получилось.
— Ясно. Я это к тому, что тебе за то, что ты там сделал… За то, что ты там видел, что пережил… Награда куда серьезнее положена. Просто командиры в штабе неожиданно передумали и решили, что слишком жирно будет рядовому первого года службы, который формально, даже и в Афганистане-то не был давать орден Красной звезды. Это я тебе самыми простыми словами объяснил, чтоб ты на нас не обижался.
— Не первый день в армии. И не последний.
— Я вообще думаю, что тебе награду дали за тот случай, что летом был. А про этот пока тишина. Будет еще.
— Ну, куда деваться. Переживем.
Воронин воспринял это по-своему.
— Знаешь, Громов… — капитан сел обратно за стол. — Вот кому-то дано, а кому-то не дано быть военным человеком. Ты же, чуть ли не с первых дней проявил себя как настоящий советский солдат! Больше, чем солдат! Я уже даже не удивляюсь тому, что ты все схватываешь налету. С таким подходом, можно и на офицерские курсы пойти. Даже было бы странно, если в той ситуации отличился бы кто-то другой, а не ты! Признавайся, просился в команду к старшине, когда тот ушел в горы?
— Так точно, товарищ капитан. Но он не взял. Возможно, это тоже, пусть и отчасти повлияло на то, что я решил отправиться в горы сам и доказать, что могу. Думал, что могу догнать их или где-то пересечься. Хотя, расстояние между нами было
