Ну и ты. Все.
Я растерянно покачал головой. Что за черт? Ну не привиделось же мне, что я со старлеем вместе отстреливался⁈ Вместе ноги уносили… Чушь какая-то!
— Вы уверены, товарищ капитан?
— Так, ты вот что! — он посмотрел на меня внимательным взглядом. — Отдыхай давай, а то уже галлюцинации начались! Вон, побледнел даже. Может, мне медицинскую сестру позвать?
— Нет, все нормально, — отмахнулся я. — Я просто, просто…
Воронин на секунду задумался, потом придвинулся поближе.
— Максим, я сейчас скажу тебе кое-что важное! Помнишь того особиста, что допрашивал тебя в канцелярии, когда в части произошла диверсия с электричеством?
— Так точно, товарищ капитан!
— Он тобой очень заинтересовался. Его фамилия Кикоть и он очень, очень настырный. Проверяет все, даже до отца твоего пытается добраться.
Я слегка улыбнулся — значит, был на правильном пути. А что касается отца, пусть ищут. Вдруг, все-таки найдут⁈ Я-то его уже лет тридцать с лишним не видел.
— Дайте угадаю, все еще считают меня иностранным шпионом, с какой-то особой подготовкой⁈
Воронин нахмурился.
— Ну, у меня тоже есть к тебе определенные вопросы. Однако об этом мы поговорим, когда ты вернешься в часть. Уверен, что твои сослуживцы уже заждались. Первые два дня какие только слухи не ходили, один страшнее другого.
— Наверняка считают меня ненормальным, раз я в одиночку полез в горы?
— Ладно, Максим… — тот посмотрел на часы. — Времени у меня немного, машина ждет. А это тебе! Витамины!
Он вытащил из вещевого мешка кулек с тремя ярко-красными яблоками.
— Спасибо! Товарищ капитан, а что там со Стрельниковым?
— А что с ним?
— Ну, я же получается, его под удар подставил, когда его СВД с собой забрал. Потерял ее. Да и свой автомат тоже.
— Максим, это не то, о чем тебе сейчас нужно думать… Главное здоровье. Кстати, ты слышал, что командир части отправил на тебя представление к государственной награде? Нет? Ну, теперь знаешь. Страна должна знать своих героев!
Затем наш ротный ушел, а я остался лежать в полной задумчивости. Не хорошо со старшиной получилось, очень не хорошо. Неужели он попал в плен к моджахедам? Если это действительно так, то вытащить его оттуда будет практически не возможно. Афганистан большой, СССР контролирует лишь двадцать процентов всей территории.
От всех этих мыслей разболелась голова. Я долго мучился, потом попросил у Веры таблетку анальгина. Выпил, повернулся на бок и внезапно вырубился. Организм был еще слаб, потому и случались такие аномалии.
Мне каждый день делали перевязки, кололи антибиотики, витамины. Я ел, спал и набирался сил. Что ни говори, а в госпитале хорошо. Но ровно до тех пор, пока тебя не начинают привлекать к хозяйственным работам.
И еще, здешняя столовая — это просто нечто. Котлеты из костей, рыба с червяками, подгнившая не доваренная картошка. Разваренные в клейстер макароны и бледно-розовый компот с запахом киселя… У меня от такой пищи даже изжога началась, хотя в прошлой жизни, я чуть ли не гвозди переваривал. Да-а, на ремонт средств хватило, а вот на продовольственную реформу нет…
А потом произошло еще одно событие, которое имело большое значение. Когда Вера заканчивала мне перевязку, в палату вошел незнакомый человек в сером костюме. На плечи был накинут белый медицинский халат.
Тщательно осмотревшись, он медленно направился к нам. Человек мне сразу не понравился — по лицу было видно, что явился сюда не с добрыми намерениями. И его целью был я.
— Посторонним сюда нельзя! — Вера взвилась, словно эдакий стокилограммовый цербер, намереваясь перегородить проход. Но тот ловко сунул ей под нос удостоверение.
— КГБ СССР! — сухо произнес он, смерив медсестру уничтожающим взглядом. — Я к Громову Максиму Сергеевичу! У меня есть к нему ряд важных вопросов!
Глава 2
Разбор полетов
— Ну, раз есть вопросы… — вздохнул я, приподнявшись повыше. Подоткнул подушку.
— И что, что КГБ⁈ Я не пущу. У Громова сейчас перевязка! — яростно возмутилась Вера. — Потом приходите!
— Перевязка? Ничего страшного, подождет… — так же сухо и монотонно ответил чекист, буравя меня холодным взглядом. На вид ему было лет тридцать пять, но я могу и ошибаться.
Честно говоря, я ожидал, что ко мне пришлют того же человека, что разговаривал со мной в прошлый раз, в кабинете у ротного… Видимо, у комитета сотрудники закончились.
— Вера, все нормально, — чуть улыбнувшись, кивнул я медсестре, кое-как намотав разрезанный бинт обратно на руку. — Думаю, это не займет много времени. Если что, я позову.
— Хорошо! — медсестра забрала с кровати металлический поднос с инструментом, еще раз смерила незваного гостя взглядом гарпии и отошла к выходу. Но в коридор выходить не стала, так и застыла рядом с тумбочкой, где хранились градусники.
А сотрудник комитета госбезопасности взял тот же самый стул, на котором немногим ранее сидел ротный Воронин. Придвинул, повернул. Пока он устраивался, я молча смотрел на него с легким интересом. С чего же он начнет?
— Итак… Вы Громов Максим Сергеевич, так? — начал он. Голос противный, безразличный. Словно это и не человек, а какой-то киборг. В неудачном исполнении.
Я согласно кивнул.
— А вы?
Тот небрежно выудил из кармана пиджака корочку, но при этом раскрывать ее почему-то не стал. Быстро сунул обратно и уже раскрыл рот, чтобы задать следующий вопрос…
— И что я должен с этого понять? — спокойно поинтересовался я. — Откуда я знаю, может вы и не из КГБ вовсе… Ни вашего звания, ни фамилии я не увидел! Разрешите взглянуть еще раз?
Тот состроил недовольную гримасу, лицо при этом стало еще больше похоже на кирпич. Повторно выудил из нагрудного кармана удостоверение личности офицера, развернул и показал мне.
— Капитан Потапов, Павел Константинович… — вслух прочитал я. Одновременно отметил, что ему это не понравилось. Удостоверение было подлинным, странно, если бы это была подделка. Время еще не то, вот в девяностые годы — запросто.
— Я прибыл по указанию своего руководства, расспросить вас о том, что произошло во время патрулирования территории. Формат беседы предлагаю такой, я спрашиваю, вы отвечаете. А потом, вы сможете задать мне вопросы, если таковые будут. Ну и если время останется, а то у меня жесткий график.
— Вы же все и так уже знаете, разве нет? — я выдержал
