Читаем без скачивания Динамический хаос - Татьяна Зимина

сказал он. — По факту, солнце уже зашло, так что скоро здесь будет, хоть глаз коли. Они побоятся форсировать реку в темноте. А к утру мы будем далеко, даже пешком.

— Ты представляешь, какой здесь ночью дубор? — Виталик искоса глянул на Мирона и вновь свернулся в подобие опалённого на свечке паука. — Через пару часов мы не сможем шевелиться, через пять — окочуримся. Утром собаки отыщут наши остывшие трупы.

— Значит, будем двигаться всё время, — упрямо сказал Мирон и поднялся, балансируя на одной ноге. — Пока будем идти — не замёрзнем.

— Ты слышал, что я сказал про собак? — спросил Виталик, но всё же поднялся. Голова его торчала над обломком скалы, взгляд прикипел к противоположному берегу.

— Ну что там? — спросил Мирон.

— Один остался, — парнишка имел в виду спидер. — Второго нет. Наверное, отправился за подмогой.

Несколько секунд Мирон покрутил в голове идею вернуться на тот берег и завладеть спидером… Не получится. Виталик не умеет плавать, а сам он, с больной ногой, ничего не успеет сделать.

Парнишка потянулся длиннющей рукой и вытащил из песка крепкий горбыль — нанесенного рекой плавника вокруг валялось в избытке.

Нога болела уже не дико, а просто очень сильно, и Мирон понял, что идти, опираясь на палку, не так уж и трудно.

Виталик копошился вокруг поверженного турбо-джета.

— Ну и как? — спросил Мирон.

— Дохлый номер, — вздохнул он. — Электроника выгорела.

— Идём, — Мирон оглядел обрывистый берег над головой. — Попробуем выбраться на плато.

— У меня другое предложение, — остановил его Виталик. Мирон вздохнул. Всё-таки хочет уговорить его сдаться… — Попробуем сплавиться по реке.

Кинув быстрый взгляд на чёрную в фиолетовых сумерках реку — по воде плыли коряги, кое-где закручивались медленные, обманчиво неспешные воронки, — Мирон посмотрел на парнишку с каким-то новым восхищением.

— Ты с ума сошел, — выдохнул он. — К тому же, ты не умеешь плавать.

— Поймаем бревно, — взгляд Виталика горел отчаянием обреченного. — Дальше течение сильное, сильнее, чем здесь. Я знаю, мы же оттуда пришли… И от нас этого не ожидают. Они думают, мы попробуем выбраться на плато. Они думают, что утром пустят за нами собак и поисковых дронов.

— Вода ледяная, — заметил Мирон. — Мы окочуримся от переохлаждения.

— Сорок минут, — сказал Виталик. — Может быть, даже час. Столько-то мы продержимся. Затем выберемся, и сразу греться.

— Чем? — почти что взвизгнул Мирон. В стремительно опускающейся тьме и так уже зуб на зуб не попадал. — Чем мы будем греться? Если разведём костёр — оповестим о своём присутствии всю степь…

— Батареи с байка, — сказал Виталик, указывая на развороченный турбо-джет. — Если чуток поколдовать, они будут выделять накопленную энергию в виде тепла.

— Серьёзно?

— Социология — это дополнительный факультет. Я технарь.

— То есть, ты всё-таки гений, — хмыкнул Мирон.

— Только если мой план сработает, — в темноте блеснули на удивление ровные зубы. Виталик улыбался.

Хорошо, — подумал Мирон. — Кризис миновал, значит, выбраться шанс всё-таки есть.

— Когда ты отсылал видео в последний раз? — спросил Мирон.

— Только что. Мы были в прямом эфире, с тех пор, как сбежали из стойбища.

— То есть, вся наша погоня уже есть в Плюсе?

— Да.

— Тебе не в технари нужно было идти, — Мирон сплюнул. На языке всё время ощущался привкус песка. — А в репортёры. Горячие новости каждый день… Если выживешь — подумай об этом.

— Если выживу, — кивнул Виталик. — А пока что нужно заработать как можно больше.

— Мертвецам деньги не нужны.

— По договору мои деньги получит детский дом. Ну тот, где я вырос.

Вода оказалась намного, намного холодней, чем Мирон себе представлял. Ноги свело почти сразу. В животе образовался ледяной колючий ёж, и когда желудок одолевали спазмы, иглы протыкали прямо насквозь.

И тем не менее, Мирон чувствовал извращенное, почти весёлое удовлетворение: если он утонет в этой грёбаной реке, ни Платону, ни Амели, ни тем более Призракам его больше не достать.

Перед тем, как войти в реку, Виталик взбежал по осыпи почти до самого плато, оставляя крупные, хорошо различимые следы.

Умно, — подумал Мирон. — Если кочевники и не поверят, всё равно потратят какое-то время на отработку этой версии.

Потом они минут десять ждали, выбирая более-менее крупное бревно — чтобы Виталику было за что уцепиться.

— Ты охрененно смелый мужик, — сказал Мирон, когда они подошли к кромке воды. — Не умея плавать, ночью, в такую холодрыгу… Твой план — полное безумие.

— Просто я везучий. И ты везучий, Мирон Орловский. Наше помноженное везение должно сработать.

— Я не говорил тебе свою фамилию, — зуб на зуб не попадал, и стоять в ледяной воде становилось всё сложнее. — Только имя.

— Я тебя узнал, — сказал Виталик, провожая взглядом тёмную массу — плавучий островок из собранных водоворотом веток и прочего мусора. — Месяц назад твоё лицо мелькало по всему Плюсу. С пометкой «разыскивается за вознаграждение».

Мирон остановился. Ног он уже не чувствовал, а теперь онемело и всё тело. Перед глазами поплыли цветные пятна, во рту сделалось кисло и муторно.

— То есть, сейчас обо мне знают все, кто смотрит твой канал? — тихо спросил он.

Неожиданно накатило дикое желание уронить парнишку в воду и навалиться коленями ему на грудь…

— Я не идиот, — буркнул Виталик, будто угадав, какие мысли одолевают Мирона. — Как только я понял, кто ты такой, я не отослал ни одного кадра, по которому тебя можно узнать. Первые не в счёт: там твоя морда больше похожа на шашлык.

— То есть, ты всё-таки можешь редачить видео?

— Это не редактура, — усмехнулся Виталик. — Скорее, естественный физический дефект. Я плохо вижу левым глазом: когда смотрел на тебя, всё время прикрывал правый… Так что подписчики видят лишь размытый силуэт.

— Но ты не сказал, что узнал меня.

— Да как-то не до того было, — пожал плечами Виталик. — Вон подходящая коряга. Ныряем?

Мирон кивнул, и они с размаху плюхнулись в воду.

Оказалось, что стоять по колено в ледяной воде, и бултыхаться в ней же с головой — две большие разницы.

Дыхание спёрло. В уши будто забили по здоровенному гвоздю. Но тело он перестал чувствовать почти сразу…

Коряга была сучковатая — что давало возможность хорошенько зацепиться. Но стоило чуть изменить положение, как её начинало крутить в воде, так что, пока нашли равновесие, их обоих окунуло несколько раз с головой.

Батареи, предусмотрительно засунутые в закрытые на замки карманы, тянули ко дну. Башмаки — тоже, но почему-то там, на берегу, ни ему, ни Виталику не пришло в голову разуться.

Итак, задача: скорость реки — примерно четыре метра в секунду, — думал Мирон, леденеющими руками хватаясь за сучки на коряге. — Вопрос: через сколько километров мы окочуримся?

— Вит, ты здесь? — позвал он. Собственный голос показался далёким эхом.

— Здесь, — донеслось другое эхо.

— Сколько еще продержишься?

— Не знаю. Минут пять…

Продержались почти час. Учитывая скорость течения и общее время… Километров пятнадцать — семнадцать, прикинул Мирон. Возможно, этого хватит. Если какому-то хитрожопому кочевнику не придёт в голову искать их вниз по течению…

Отпустив корягу, они какое-то время барахтались в поисках берега — луны и звёзд не было, небо было похоже на опрокинутый котёл с сажей, — а потом неожиданно выплыли на мелководье.

— Я же говорю, мы везучие, — голос Виталика осип, и то и дело давал петуха. — Еще чуть-чуть, и начинаются пороги. Слышишь грохот? — Там бы нас размолотило, как пластиковые стаканчики.

— Что-то ты раньше о порогах не говорил, — Мирон понял, что и его голос скачет, как на качелях.

— Я не предполагал, что мы доплывём. До них километров двадцать.

Значит, скорость течения была еще выше, чем я думал, — решил Мирон. — Но это к лучшему.

Они нашли относительно тихое место между двух валунов на берегу и достали батареи.

— Сейчас, — присев на корточки, Виталик пытался что-то делать, но его пальцы то и дело сводило судорогой. — Сейчас-сейчас…

— Не торопись, — Мирон попытался расслабиться. Но вместо того, чтобы расслабить мышцы живота, расслабил сфинктер… Горячая струя мочи, текущая внутри штанины — это было лучшее его переживание за всю ночь.

— Чёрт, ничего не выходит, — взвизгнул Виталик и поднялся. Опрокинул лицо к пустому небу… — У меня пальцы не гнутся.

— Давай, — Мирон протянул руки. — Давай сюда свои пальцы.

Пацан неуверенно поднял ладони, Мирон подхватил их своими, сжал, поднёс ко рту, и широко открыв рот, стал