Читаем без скачивания Динамический хаос - Татьяна Зимина

— Чувствуешь? — спросил он через пару минут.

— Мурашки побежали.

— Тогда разомни и попробуй ещё раз.

Батареи давали ровное, очень мощное тепло. В радиусе тридцати сантиметров от центра песок спекался в стеклянную массу.

Еще полчаса назад верхом блаженства было просто тупо стоять рядом с батареей, чувствуя, как волны тёплого воздуха поднимаются, омывая тело, — усмехнулся Мирон. — Сейчас я не отказался бы от яичницы. Через час захочется принять горячую ванну…

— Как твоё ребро? — спросил он Виталика.

Пока бултыхались в реке, с лица парнишки смыло корочку крови и грязи — остались лишь тёмно-лиловые борозды там, где он проехал мордой по камням.

— Сойдёт, — откликнулся пацан. — А твоя нога?

— Норм.

Мирон думал, не пора ли подавать сигнал СОС. Ладно: они отплыли достаточно от стойбища, и дай-то бог, запутали преследователей, не подохли и даже согрелись. Но скоро рассвет. Точнее, небо над восточным горизонтом уже напоминает брюхо снулой рыбины… Что дальше? Пешком далеко не уйти, а сарафанное радио в степи работает безотказно.

К вечеру они опять будут валяться в юрте. Только на этот раз — оглушенные и связанные.

— Ну что, пора идти? — неуверенно спросил Виталик и шмыгнул носом.

Неудержимое соплетечение напало на них обоих, как только отогрелись носы.

— Пора, — рассеянно ответил Мирон. Лицо уже начало пощипывать от жара, и он сделал шаг назад.

— Батареи придётся бросить, — вздохнул Виталик. — Реакция, к сожалению, необратимая, так что…

— Закидаем песком, — предложил Мирон.

— Через полчаса здесь будет лужа из стекла.

— Ну и хрен с ним. Главное, чтобы их не нашли. Слишком быстро.

Оставив уютное и тёплое гнёздышко в камнях, он вылез наружу. Пахнуло холодным, напоенным запахом горькой полыни, ветром.

В лицо уставился зрачок ствола.

— Зря я сделал тебе подарок, — сказал Мирон. Подняв руки, выбрался из-за камней и встал лицом к Торгутай-Кирилтуху.

— Я знал, что ты слишком умный, чтобы бежать в степь, — кочевник ощерился. А потом легонько так, будто шутя, съездил Мирону дулом винтовки по зубам.

— Ёбаный насос, — Мирон сплюнул кровь в песок.

— Ничего личного, — беззлобно пояснил кочевник. — Просто чтобы расставить приоритеты: вы — мои пленники. Попробуете свои фокусы — уебу на хер.

В этот момент над их головами промчалась довольно крупная тень.

Дрон, — сообразил Мирон. — Почему Торгутай-Кирилтух не выстрелил? Не успел?

Кочевник бросил в небо равнодушный взгляд и кивнул двум парням, стоящим за спиной.

— Свяжите его, — приказал он. Приспешники бросились выполнять.

Когда руки заломили Виталику, тот сквозь зубы зашипел.

— Полегче, — попросил Мирон. — У парнишки ребро сломано.

— Пошёл, — Мирона толкнули в спину, и он, чтобы не упасть, сделал шаг. Нога почти не болела — только в пятку отдавало так, будто вместо кости под кожей была острая спица.

Торгутай-Кирилтух вразвалочку шел рядом. На лице — спокойное удовлетворение от хорошо проделанной работы.

— Что с нами будет? — спросил Мирон. Со связанными руками идти было неудобно. — Продадите на органы?

— Продадим — однозначно, — спокойно ответил кочевник. — А что там с тобой сделают — не моя забота.

— Зря я тебе винтовку подарил, — повторил Мирон.

— Это еще как сказать, — пожал плечами Торгутай-Кирилтух.

За спиной шепотом ругался Виталик. А может, не ругался. Может, добавлял комменты к очередной серии фильма…

Мирон сильно удивился, когда их провели мимо электробайков. Он-то думал, их сейчас свяжут, как баранов, погрузят на багажники и повезут обратно, к Кагану — в стойбище… Но ничего такого не произошло.

Торгутай-Кирилтух неспешно вёл их по просыпающейся степи. Он негромко насвистывал сквозь зубы, винтовка беспечно покачивалась на груди.

Полчаса они шагали, не перемолвившись ни одним словом. Мирон то и дело бросал взгляды на Виталика — тот старался идти медленнее, сокращая шаги своих длинных, как ходули, ног.

Меня бережет, — подумал Мирон. — Помнит о больной ноге…

Наконец они выбрались на пригорок. Пока поднимались, Мирон весь вспотел — солнце висело уже довольно высоко, и даже успело напечь макушку.

Кочевник дал знак остановится. Мирон, ничего не понимая, оглядел окрестности. Холм был невысоким, но всё же давал охват: степь простирается во все стороны, до самого горизонта. Пустая и безмолвная.

И вдруг воздух перед его лицом задрожал, поплыл, будто от нестерпимого жара, а затем прямо перед глазами проявился силуэт.

Конвертоплан, — удивился Мирон. — Мать его за ногу.

В кабине открылась дверь, пахнуло нагретым пластиком и еще какими-то полимерами. Показалось бородатое лицо. Кожа щек — неестественно белая, на носу — круглые очки без оправы. Только стёкла, ни дужек, ничего.

Мирон поймал себя на мысли, что пытается разгадать, как они держатся.

— Здравствуйте, господин Орловский, — сказало лицо. В темноте кабины больше ничего видно не было. — Наконец-то мы с вами встретились.

Торгутай-Кирилтух подошел сзади и полоснул ножом по рукам. Верёвки соскочили.

— Всё-таки не зря ты мне ружьё подарил, — сказал он. Дружески толкнул Мирона в плечо, развернулся и вразвалочку зашагал вниз с холма.

Глава 4

3.4

— Кофе? — спросил рыжебородый. Кроме него в кабине конвертоплана сидели еще двое.

Сама кабина была похожа на салон дорогого лимузина — сплошь мягкие подушки, обтянутые искусственной замшей и скрытые источники света. Кресла располагались вокруг одноногого столика, вырастающего прямо из коврового покрытия на полу.

Пилота видно не было — кабину отгораживала непроницаемая стена.

Как только они с Виталиком уселись, конвертоплан резко пошел вверх. Ощущение было как в скоростном лифте.

— Кто вы такие? — спросил Мирон, растирая запястья — извечный жест любого, с кого только что сняли наручники. — И зачем я вам нужен?

В первую очередь на ум приходило вознаграждение, по словам Виталика обещанное за его поимку в Плюсе. С другой стороны, людей, в собственности которых находится конвертоплан, вряд ли заинтересует такое предложение…

— Это мои работодатели, — ответил Виталик. Мирон посмотрел на него с удивлением.

— Ты обещал, что меня никто не узнает.

— Обстоятельства изменились, — ответил не рыжий, а другой, с короткой стрижкой. Мы включили трансляцию, как только наша собственность оказалась под угрозой.

— Трансляцию? — переспросил Виталик.

— Устройство передавало нам всё, что происходило с вами в реальном времени. Мы не могли рисковать экспериментальным образцом, — подал голос третий, с едва пробившимися усиками.

Да им всем не старше двадцати — двадцати пяти, — прикинул Мирон. — Стартаперы. Молодая поросль айтишников.

— То есть, если бы меня продали на органы, вы бы вмешались? — спросил Виталик.

— Образец не должен попасть на чёрный рынок, — вновь ответил тот, с усиками. — К тому же, твой контракт по отношению к нам можно считать закрытым. И мы посчитали нелишним сообщить приятные новости лично.

— О чём вы говорите? — голос парнишки вновь дал петуха.

Гликогеновое голодание, — подумал Мирон. — Если мы не пожрём в ближайшие полчаса — оба свалимся в обморок.

— А знаете, — сказал он вслух. — Давайте свой кофе. Парнишке — с молоком и сахаром, мне — по-ирландски.

Тот, что с усиками, нажал кнопку на подлокотнике своего кресла, в столе открылся лючок, из которого выползла и зажужжала миниатюрная кофе-машина.

— Наш контракт подразумевал сто миллионов подписчиков, — сказал рыжий, передавая Мирону чашку на блюдце. От чёрной поверхности напитка шел ароматный пар.

— У меня только сорок пять, — угрюмо напомнил Виталик. Дрожащими руками он обхватил свою чашку и осушил её в два глотка.

— Последние сутки дали прирост в двести пятьдесят миллионов, — сообщил усатый. — Так что в данный момент твоя аудитория составляет триста миллионов.

Виталик дернулся, чашка съехала с блюдца и глухо стукнулась о ворсистый ковёр под ногами.

— Извините, — буркнул мальчишка и потянулся вниз. Ему даже не пришлось наклоняться — просто протянуть руку.

— Твой гонорар возрос соответственно, — добавил тот, что пока говорил меньше всего. — Виталий Озеров — теперь звезда мирового масштаба.

— Очень выгодный для вложения денег брэнд, — добавил рыжий. — И всё это — благодаря вашему вмешательству, господин Орловский. — Так что, мы не могли допустить, чтобы с вами случилось что-нибудь нехорошее.

— Мы могли утонуть в реке, — буркнул Мирон. — Погибнуть от переохлаждения.

— Не беспокойтесь, — успокоил рыжий. — Мы мониторили вашу биометрию.

— А ночь в степи дала лишних сто миллионов подписчиков, верно?

Они нас спасли, — пытался убедить себя Мирон. — Они — хорошие.

Но вся равно не мог