Читаем без скачивания Рассветная бухта - Тана Френч

Ричи открыл рот.

— Конечно, к детям это не относится, — добавил я. — Детей мы не обсуждаем, но взрослые… Если толкаешь наркоту на участке, принадлежащем другому говнюку, если выходишь замуж за прекрасного принца, после того как из-за него четыре раза лежала в реанимации, если режешь ножом парня, потому что он зарезал твоего друга, который пырнул его двоюродного брата, то — прошу прощения за резкость — ты напрашиваешься. Знаю, такому на курсах следователей не учат, но здесь, в реальном мире, убийство вторгается в жизнь людей удивительно редко. В девяноста девяти случаях из ста они сами открывают дверь и приглашают его войти.

Ричи переступил с ноги на ногу. Сквозняк, поднимавшийся снизу, холодил колени, дергал дверную ручку комнаты Эммы.

— Не понимаю, каким образом кто-то мог напроситься на такое, — сказал Ричи.

— Я тоже — по крайней мере пока. Но если Спейны — образец добропорядочности, то кто продолбил стены? И почему они просто не вызвали кого-нибудь и не заделали их? Может, не хотели выдавать, чем кто-то из них — или оба — тут занимаются?

Ричи пожал плечами.

— Ты прав: возможно, они тот самый один случай из сотни, — сказал я. — Будем объективны. В конце концов, именно это позволит нам не ошибиться.

Спальня Патрика и Дженнифер Спейн, как и другие комнаты, была идеальна, словно с картинки. Сделана «под старину» — в розовом, кремовом и золоте. Ни крови, ни следов борьбы, ни пылинки. Над кроватью, под потолком, небольшое отверстие в стене.

Две вещи бросались в глаза. Во-первых, одеяло и простыни откинуты, словно кто-то недавно вскочил с постели. Судя по тому, что мы видели в других комнатах, кровати здесь застилали сразу. Значит, когда все началось, по крайней мере один из них спал.

Во-вторых, прикроватные столики. На каждом лампа с кремовым абажуром, украшенным кисточками; обе выключены. На дальнем столике — пара девичьих баночек, крем для лица или что-то подобное, розовый мобильный телефон и книга в розовой обложке. Ближний стол завален электроникой: два белых гаджета, похожих на рации, два серебристых мобильника — все вставлены в зарядные устройства — и еще три пустые зарядки, тоже серебристые. Насчет раций я сомневался, но вот пять мобильников бывает только у брокеров и наркодилеров, а этот дом не похож на жилище брокера. На секунду мне показалось, что отдельные фрагменты начинают складываться в картинку. И вдруг:

— Боже мой! — Ричи вскинул брови. — Перебор, да?

— Почему?

— Аудионяни. — Он кивнул в сторону стола Патрика.

— А это они?

— Ага. У моей сестры дети. Белые передают только звук, а те, что похожи на телефоны, — это видео, чтобы смотреть, как дети спят.

— Прямо как в «Большом брате». — Я осветил устройства фонариком: экраны белых тускло светятся, серебристые отключены. — А сколько их обычно? По одной на ребенка?

— Про обычно не скажу. У сестры трое детей, а устройство одно, в комнате младенца, она работает, когда малыш спит. Когда девочки были маленькие, она купила аудионяню — вот как эти «рации», — но малый родился недоношенным, и пришлось взять видеоняню, чтобы за ним присматривать.

— Ну, значит, Спейны сильно беспокоились о детях, раз поставили по устройству в каждой комнате. — И я должен был их заметить. Что Ричи увлекся и упустил из внимания детали, это понятно, но я-то не первый раз замужем.

Ричи покачал головой:

— Но зачем? Дети достаточно взрослые — если что, могли бы сами прийти за мамой. И дом не огромный: если бы кто-то поранился, вопли были бы слышны.

— Ты узнаешь вторые части этих нянь, если увидишь? — спросил я.

— Скорее всего.

— Отлично. Тогда идем их искать.

На розовом комоде Эммы стояла круглая белая штука, похожая на часы-радио, — по словам Ричи, это был аудиомонитор.

— Она слишком взрослая для него, но, возможно, родители крепко спят и хотели слышать, если она их позовет…

Второй аудиомонитор — на комоде Джека. А видеокамеры мы увидели, когда снова вышли на лестницу.

— Пусть криминалисты проверят чердак, — сказал я, — вдруг кто-нибудь искал… — Тут я посветил на потолок.

Ход на чердак был на месте, а за ним — чернота; луч фонаря осветил балку, а также люк, который к чему-то прислонили. Отверстие кто-то затянул проволочной сеткой, особо не беспокоясь о красоте: края неровные, большие шляпки гвоздей торчат во все стороны. На другом конце лестничной площадки, высоко на стене, криво установлено нечто серебристое — я и без помощи Ричи понял, что это видеомонитор. Камера направлена строго на люк.

— Какого черта?! — воскликнул я.

— Крысы? Эти дыры…

— Какой идиот станет устраивать наблюдение за крысами? В таких случаях нужно просто закрыть люк и вызвать дератизаторов.

— А потом?

— Не знаю. Поставить ловушку — если тварь, которая пробила стены, захочет провести второй раунд. Надо сказать криминалистам, чтобы соблюдали осторожность. — Я поводил фонариком над головой, пытаясь определить, что находится на чердаке. Картонные коробки, черный пыльный чемодан. — Посмотрим, что нам дадут другие камеры.

Вторая камера находилась в гостиной, на стеклянном столике рядом с диваном, и была направлена на дыру над камином; красный индикатор указывал на то, что она включена. Третья закатилась в угол кухни, в кучу шариков из распоротого пуфа, но работать не перестала. Устройство для просмотра наполовину спрятано за плитой — я заметил его еще в первый раз, однако принял за телефон. Второе под кухонным столом. Никаких следов последнего устройства и еще двух камер.

— Предупредим криминалистов, попросим найти другие камеры, — сказал я. — Хочешь взглянуть еще на что-нибудь, или зовем их?

Ричи неуверенно посмотрел на меня.

— Сынок, это вопрос без подвоха.

— А. Ну да. Нет, с меня хватит.

— С меня тоже. Идем.

Налетел еще один порыв ветра, и на сей раз мы оба вздрогнули. Этот дом уже начинал действовать мне на нервы. Дело не в детях и не в крови — ни то ни другое меня не пугает, — а в этих дырах, в немигающих камерах, в огромном количестве стекла и в остовах домов, которые таращатся на нас словно звери, окружившие костер. Я напомнил себе, что видел вещи и похуже, и даже глазом не моргнул, однако вибрации в костях черепа говорили: «Это дело особенное».

3

Прозаический секрет: работа в отделе убийств наполовину состоит из управления людьми. Новички представляют себе волка-одиночку, который уходит в глушь, повинуясь интуиции, однако на практике парни, не умеющие работать в команде, обычно оказываются в наружной слежке. Даже в мелком расследовании — а это расследование совсем не мелкое — заняты «летуны», пиарщики, криминалисты, патологоанатом да еще сам черт и его троюродная бабушка. И ваша задача — сделать так, чтобы они держали вас в курсе событий, действовали сообща и чтобы никто никому не мешал, потому что все замыкается на вас. Тишина внутри янтаря закончилась; как только мы вышли из дома, настало время заняться укрощением людей.

Купер, патологоанатом, с недовольным видом ждал у калитки, постукивая пальцами по своей папке. Правда, иного ожидать и не приходилось: даже в лучшие моменты Купер — угрюмая сволочь, а со мной он вовсе не церемонится. Я ничего ему не сделал, однако он почему-то меня невзлюбил, а ненавидят заносчивые ублюдки вроде Купера по полной программе. Хоть одна опечатка в запросе, и он заставляет писать его заново, и о срочности можно забыть: все мои дела, и важные, и не очень, ждут своей очереди.

— Детектив Кеннеди, — сказал он, раздувая ноздри словно я воняю. — Позвольте узнать: я что, похож на собаку?

— Вовсе нет. Доктор Купер, это детектив Курран, мой напарник.

Он сделал вид, что не замечает Ричи.

— Рад это слышать. Если я не собака, тогда почему меня не пускают в дом?

Должно быть, он обдумывал этот каламбур все время, пока ждал здесь.

— Извините, — сказал я. — Наверное, произошло недоразумение. Я, конечно же, никогда бы не стал зря тратить ваше время. Не будем вам мешать.

Купер пронзил меня испепеляющим взглядом, давая понять, что его не проведешь.

— Будем надеяться, — сказал он, — что вы не слишком сильно затоптали место преступления. — С этими словами он проскочил мимо меня в дом, на ходу натягивая перчатки.

«Летунов» пока не видно. Один из полицейских по-прежнему крутился у машины и сестры. Другой стоял на дороге, беседуя с парнями из двух белых фургонов — криминалистами и ребятами из морга.

— Что будем делать теперь? — спросил я у Ричи.

Как только мы вышли из дома, Ричи снова затрясло: он дергал головой, оглядывая дорогу, небо и дома, барабанил пальцами по ногам. Услышав вопрос, он замер.

— Отправим внутрь криминалистов?

— Разумеется, но что ты собираешься делать, пока они работают? Если будем крутиться здесь и поминутно спрашивать: «Ну что, готово?» — то и сами потеряем время, и им помешаем.