было? Американская разведка накануне получила данные о размещении советских самолетов вблизи границы с Кореей. Предположили, что полк готовится вступить в боевые действия на северо-корейской стороне, и решили воспрепятствовать этому? В Хороле о случившемся узнали почти сразу – подобные слухи распространяются особенно быстро. Но так же быстро все успокоились, узнав, что никто из людей не пострадал. Командование нашей дивизии ответственности не несло – полк на этот период вышел из состава дивизии. Не предъявили претензий и к командиру полка – его не было в момент ЧП на Сухой Речке… В общем, основную вину возложили на начальника штаба подполковника Степанца и попытались обвинить в трусости командира дежурной эскадрильи, а также – дежурного звена. Делом занялась военная прокуратура.
В итоге начальника штаба осудили за то, что он в нарушение инструкций разрешил поэскадрильное размещение самолетов на стоянках, и за то, что не организовал сразу после перелета связь с ПВО Владивостока. А вот обвинение в бездействии при налете с него сняли – сумел доказать, опираясь на опыт войны, что давать команду на взлет истребителей при штурмовке аэродрома противника, – значит, обрекать экипажи под неминуемое уничтожение при взлете. И точно – Степанец при атаке находился на развернутом полевом пункте управления, держал в руках микрофон, но не счел разумным давать команду дежурному звену. А командиров дежурной эскадрильи в трусости обвинить не смогли: команды на запуск двигателей и взлет они не получали, оставаться в кабинах было бессмысленно. Кстати, меня следователь привлекал в качестве эксперта. Он поставил передо мной вопрос: нельзя ли было с земли сбить атакующие самолеты оружием истребителей? Пришлось разъяснить, что на истребителях оружие закреплено неподвижно, и если бы летчики дежурного звена открыли огонь, то поразили бы только свои самолеты на другой стороне аэродрома.
Из интервью с полковником В.Н. Забелиным, в то время летчиком 821 И АП:
– Конец 1950 года. В Корее уже полыхала война. У нас стали проводить учения с перебазированием частей на полевые аэродромы. 821 – й полк проводил учение с перебазированием авиации и наземного обеспечения. Полк перебазировался, расставили все три эскадрильи по стоянкам, а 8 октября прилетели два «Шутинга» и нанесли удар по стоянкам.
Официальные отчеты и то, что я видел, несколько расходятся. Считается, что один самолет взорвался, и еще шесть было сильно повреждено. На самом деле, было повреждено более двадцати машин, а в полку по штату всего сорок самолетов должно быть. В официальных документах: они сделали один заход и ушли. А на самом деле они сделали два захода. Расстреляли самолеты «Кингкобры», стоящие по линейке. Вот такая ситуация. И никаких МиГов там не было. Американцы расстреляли самолеты своего произвоизводства.
– Так это была провокация, или они перепутали?
– Не перепутали. Это была чистейшая провокация. Они прекрасно знали, куда летят. Пролетели сто километров от нашей границы с Кореей. Они всё прекрасно знали. Это придумали, что молодые летчики заблудились и прочее. Это ерунда.
А пострадавшие были?
– Про пострадавших я не помню. Убитых, во всяком случае, не было.
Один из жителей поселка Перевозное, бывший тогда еще школьником, в интервью газете «Правда Приморья» сообщал: «Уже вечерело, когда в небе над поселком появились американские истребители. Они стремительно прошли над школой, обстреляв ее из крупнокалиберных пулеметов. Самолеты летели так низко, что были видны не только их опознавательные знаки, но и ухмыляющиеся лица пилотов. Слава богу, обошлось без жертв. Никаких бомб не было. Несколько пуль попало в деревянный забор, за которым мы находились, а одна стреляная еще горячая гильза угодила в корову, которая паслась на школьном стадионе.
Наверное, понятна реакция наших летчиков и командования на такую провокацию. Крайние были найдены быстро – командир 821-го авиаполка и его заместитель отданы под трибунал и понижены в должности за «слабое воспитание личного состава полка».
Советское правительство по дипломатическим каналам тоже резко отреагировало на провокационный налет.
Запись беседы первого заместителя министра иностранных дел СССР А.А. Громыко с советником-посланником посольства США в СССР У. Барбуром по поводу обстрела 8 октября 1950 года советского аэродрома в Приморье американскими самолетами.
07.10.1950
Документ № 89.
Секретно
Сегодня, 9 октября, вызвал посланника-советника Посольства США в Москве У. Барбура (посол Кэрк, по заявлению посольства, был болен) по вопросу обстрела советского аэродрома в Приморье американскими самолетами 8 октября и передал ему ноту по этому вопросу. Барбур выразил пожелание послушать содержание ноты. Я прочел ноту, переводя ее с русского на английский. Послушав содержание ноты, Барбур заявил, что он не может ее принять, так как с этим вопросом необходимо обращаться в Организацию Объединенных Наций, поскольку в районе Кореи действуют вооруженные силы Объединенных Наций. Я указал на абсолютную необоснованность доводов Барбура. Я подчеркнул, что в ноте советского правительства речь идет о провокационном обстреле советского аэродрома самолетами военно-воздушных сил США, а не какими-то иными самолетами.
Барбур вновь повторил, что он имеет поручение не принимать таких протестов, так как в Корее действуют только силы Объединенных Наций. Я тут же заметил, что заявление Барбура можно понять и так, что ему известно о том, что упомянутые в ноте американские самолеты совершили налет на советский аэродром с территории Кореи, поскольку он ссылается на вооруженные силы, действующие в Корее. Барбур ответил, что он этого точно не знает, но предполагает, что самолеты могли прибыть с территории Кореи. Я вновь указал на совершенную беспочвенность аргументации Барбура и его отказа принять ноту и заявил, что ответственность за подобные провокационные действия должны нести американские военные власти, находящиеся под контролем правительства США. На этом беседа закончилась.
Присутствовал референт Отдела США т. Васильев. Заместитель министра иностранных дел Союза ССР А.ГРОМЫКО
Приложение 1
НОТА СОВЕТСКОГО ПРАВИТЕЛЬСТВА
ПРАВИТЕЛЬСТВУ США
9 октября 1950 года. Зачитана и передана А.А. Громыко советнику-посланнику Посольства США в Москве Барбуру 9 октября 1950 года.
Ввиду отказа Барбура принять ноту, она была тогда же направлена в Посольство США
«Правительство Союза ССР считает необходимым заявить Правительству Соединенных Штатов Америки следующее.
8 октября в 16 час. 17 мин. по местному времени два истребителя военно-воздушных сил США типа «Шутинг-Стар» (F-80) грубо нарушили государственную границу СССР и, подойдя на бреющем полете к советскому аэродрому, расположенному на берегу моря, в районе Сухая Речка, в 100 километрах от советско-корейской границы, обстреляли аэродром из пулеметов. В результате обстрела аэродромному имуществу нанесен ущерб.
В связи с этими провокационными действиями американских военно-воздушных сил, выразившимися в грубом нарушении американскими военными самолетами государственной границы СССР и в обстреле советского аэродрома, Советское
