Она скорчила рожу своей сестре и по-приятельски ухмыльнулась мне:
– Мисс, – сказала она, – миссис Полгрей просила вас спуститься в пуншевую, когда поужинаете. Мисс Нэнселлок тоже там и хотела с вами познакомиться. Мисс Элвина уже дома. Они вас ждут, а то мисс Элвине уже давно пора ложиться спать.
– Я приду, когда поужинаю, – сказала я.
– Тогда позвоните, когда будете готовы, мисс, и я или Дейзи проводим вас.
– Спасибо, – и я, не торопясь, продолжила ужин.
Я встала и подошла к зеркалу на туалетном столике: лицо порозовело, что определенно шло мне, а глаза приобрели янтарный цвет. Дейзи и Китти ушли примерно минут пятнадцать тому назад, и, по моему мнению, миссис Полгрей, Элвина и мисс Нэнселлок должны были с нетерпением дожидаться моего появления. Но я не собиралась превращаться в покорную маленькую служанку, как это часто бывает с гувернантками. Поэтому, если мое представление об Элвине верное, ей надо дать понять, причем с самого начала, что распоряжения здесь буду отдавать я и что относиться ко мне надо с уважением.
Я позвонила, и появилась Дейзи.
– Они вас ждут в красной гостиной, – сказала она. – А ведь мисс Элвина давно уже должна была поужинать и лечь в постель.
– Ну, что ж, в таком случае жаль, что она не вернулась раньше, – невозмутимо парировала я.
Дейзи хихикнула, и ее пышный бюст, который, казалось, с трудом помещается в корсаже ситцевого платья, затрясся. Похоже, Дейзи не упускала случая посмеяться, и я решила, что они с сестрой довольно легкомысленные особы.
Она провела меня в красную гостиную, которую я уже видела, когда миссис Полгрей показывала мне дом, и, откинув портьеру, несколько театрально возгласила:
– А вот и мисс!
Миссис Полгрей и Селестина Нэнселлок сидели в креслах, а Элвина стояла посреди комнаты, сложив руки за спиной. Вид у нее был, на мой взгляд, слишком уж скромный и серьезный.
– А, – сказала миссис Полгрей, вставая, – это мисс Лей. Мисс Нэнселлок хотела с вами познакомиться.
В ее голосе прозвучало осуждение. Я прекрасно поняла, что она хочет упрекнуть меня за то, что я, простая гувернантка, заставила леди ждать, пока не поужинаю.
– Здравствуйте, – сказала я.
На всех лицах отразилось изумление. Очевидно, они ожидали, что я сделаю книксен или что-нибудь подобное, чтобы показать, что отдаю себе отчет в том, что всего лишь прислуга, подумала я, ощущая на себе взгляд голубых глаз девочки. Надо признаться, что в этот момент для меня в комнате была только она. Какие у нее удивительно голубые глаза, мелькнула у меня мысль, она будет настоящей красавицей, когда вырастет. Интересно, на кого она похожа: на отца или на мать?
Леди Нэнселлок подошла к Элвине и положила руку ей на плечо.
– Мисс Элвина зашла навестить нас, – сказала она. – Мы большие друзья. Я – мисс Нэнселлок из Маунт Уиддена. Вы, наверное, видели наш дом.
– Да, мне его показали, когда мы ехали со станции.
– Я надеюсь, вы не сердитесь на Элвину.
Глядя прямо в дерзкие голубые глаза девочки, я ответила:
– Мне трудно сердиться на то, что произошло до моего приезда.
– Она относится ко мне… к нам… как к родственникам, – продолжала Селестина Нэнселлок. – Наши семьи всегда были хорошими соседями.
– Я уверена, что это соседство для нее большая поддержка, – ответила я и впервые внимательно взглянула на Селестину Нэнселлок.
Она была выше меня и совсем не красавица. Волосы неопределенного цвета, глаза карие, лицо бледное. Она производила впечатление человека замкнутого, лишенного яркой индивидуальности. Но, может быть, это дерзость Элвины и высокомерность миссис Полгрей создавали такое впечатление.
– Надеюсь, мисс Лей, – сказала она, – что, если вам понадобится мой совет по любому поводу, вы без колебаний обратитесь ко мне. Видите ли, я живу очень близко, и, мне кажется, что здесь ко мне относятся как к члену семьи.
– Благодарю вас, вы очень любезны.
– Мы хотим, чтобы вам здесь было хорошо, мисс Лей, – ее кроткие глаза встретились с моими. – Мы все этого хотим.
– Спасибо. Я полагаю, – продолжала я, – что сейчас Элвина должна отправиться в постель. Ей, наверное, уже давно пора спать.
Селестина улыбнулась:
– Вы правы. Так оно и есть. Она обычно пьет молоко с печеньем в классной комнате в половине восьмого, а сейчас уже девятый час. Но сегодня я уложу ее. Возвращайтесь к себе, мисс Лей. Вы, наверно, устали с дороги.
Прежде чем я успела что-либо ответить, Элвина воскликнула:
– Нет, Селестина. Пусть она это сделает. Она – моя гувернантка. Это ее обязанность.
Лицо Селестины сразу же приняло огорченное выражение, а Элвина не смогла сдержать торжествующей улыбки. Мне показалось, что я поняла ее: девочка чувствовала свою власть и отказалась, чтобы Селестина укладывала ее спать только потому, что той этого хотелось.
– Ну, хорошо, – сказала Селестина, – тогда я могу ехать домой.
Она глядела на Элвину, словно ожидая, что та передумает и станет упрашивать ее остаться, но Элвина с любопытством разглядывала меня и не обращала на нее никакого внимания.
– Спокойной ночи, – сказала она, не поворачиваясь, и бросила мне: – Пошли. Я есть хочу.
– Ты забыла поблагодарить мисс Нэнселлок за то, что она привезла тебя домой, – напомнила я.
– Нет, не забыла, – отрезала она, – я никогда ничего не забываю.
– Ну, значит, у тебя память намного лучше, чем манеры, – заметила я. Все были поражены – все, без исключения. Пожалуй, и я тоже. Но я понимала, что если хочу добиться послушания, мне надо быть твердой.
Элвина покраснела, глаза сделались злыми. Она хотела ответить, но не нашлась и выбежала из комнаты.
– Ну вот! – сказала миссис Полгрей. – Мисс Нэнселлок, спасибо вам за…
– Не стоит, миссис Полгрей, – ответила Селестина. – Как я могла не привезти ее!
– Она поблагодарит вас позже, – заверила я.
– Мисс Лей, – Селестина повернулась ко мне с серьезным лицом, – вы должны быть очень бережной с этим ребенком. Она… она совсем недавно… потеряла мать, – губы Селестины задрожали, но она попыталась улыбнуться. – Прошло так мало времени, кажется, эта трагедия произошла только вчера. Она была моей хорошей подругой.
– Понимаю, – ответила я, – я не собираюсь быть с ней слишком строгой, но вижу, что ей нужна твердая рука.
– Будьте к ней повнимательней, мисс Лей, – Селестина подошла ко мне совсем близко и тронула меня за руку. – Дети – такие ранимые существа.
– Я сделаю все, что в моих силах, – пообещала я.
– Желаю вам удачи, – она улыбнулась и повернулась к миссис Полгрей. – Мне пора. Я хочу вернуться засветло.
Миссис Полгрей позвонила и, когда появилась Дейзи, приказала:
