— Бедная ты, бедная, — как-то пожалела ее Лора, которая уже в одиннадцать лет размышляла над тем, как бы лучше пристроиться в жизни. — Если сила не разовьется, отдадут тебя самому завалящему лорду в какой-нибудь медвежий угол. Будешь саранчу от посевов отгонять и на чердаке спать…
— Не слушай ее! — вспылила Эйлин, — Ты пришла позже всех, поэтому у тебя пока троечка! Все будет хорошо, сила появится, вот увидишь! На шестерку, а то и на семерку.
— На десятку! — вдохновилась Верта.
— Ну ты уж хватила, — рассмеялась Элли. — Это только у могущественных магов на десятку.
К выпускному классу Вертрана дотянулась до семерки, а слово и символ в заклинаниях использовала машинально, так же легко, как пользовалась пером.
— Шохорос! — раздался хор голосов.
Кто-то опоздал на долю секунды и попал под заклинание соперницы. Мей, выступавшая в паре с Вертраной, кулем повалилась на землю, опутанная «сетью». Верта едва успела смягчить падение. Оглянулась: на ногах кроме нее стояли Эйлин, Лора и Алана.
Во втором поединке выбыли Лора и Эйлин.
— Отлично, отлично. Молодцы, Вертрана и Алана.
Мастер Широ был скуп на похвалу, но поединки любил. Может быть, они напоминали ему дни молодости, когда он был хорош собой и полон сил. Верта в очередной раз пыталась представить то последнее противостояние, что так дорого обошлось магу. Видел ли он огненный шар, летящий в лицо? Почему не увернулся? Неужели не хватило сил?
— О чем задумалась, Вертрана? Вставай в позицию!
Верта поплелась к мастеру, рыхля носками туфелек слежавшиеся опилки. Надеялась, что учителя разозлит ее медлительность и он выберет соперницей Алану. Все равно выстоять против мастера Широ у воспитанницы не было ни малейшей возможности.
— Поторопись, Вертрана. Что ты плетешься, как сонная муха?
— Я все равно проиграю, — еле слышно проворчала она.
За дерзость можно было лишиться ужина, но мастер Широ обычно не доносил на воспитанниц, а оставлял на дополнительные занятия, где они до головокружения отрабатывали сложные приемы.
— Конечно, проиграешь! — грубо ответил он. — Но не потому, что слаба. А потому, что не веришь в себя!
Верта, как и предполагала, воткнулась носом в опилки, но слова мастера Широ запомнила.
Вечером, готовясь ко сну, подруги принялись обсуждать новость, которую сообщила Дейзи.
— Как это будет? — спрашивала Мей.
Она помогала распустить косы Эйлин, но так волновалась, что только запутала пряди, пришлось Элли, шипя от боли, раздирать колтуны расческой.
— Как, как! — бурчала она. — Что ты как маленькая! Первая встреча всегда происходит в чайной комнате! Да не трясись ты, никто там тебя не съест и даже не покусает. Посидим чинно, мирно. Зато хоть пирожных поедим!
Сладкоежка Мей невольно улыбнулась, а вот Верту не обрадовали пирожные, хотя воспитанницы видели их только по праздникам.
— Как же я волнуюсь...
— Ой, и я, — созналась Дженни.
— И я… Просто жутко! — присоединилась Алана.
Верта лишь сейчас поняла, что в спальне царит необычная тишина: девушки думали о том, что это последний учебный год в Институте, что время пролетит быстро и совсем скоро каждая из них покинет розовую спальню, став личной помощницей лорда.
— Это ведь… навсегда… — сказала Мей и расплакалась.
Девушки окружили ее со всех сторон, гладили по рукам, нашептывали слова утешения, потом долго сидели на постели Мей, обнявшись. Молчали и вздыхали. Они давно обсудили все, что связано с их предназначением.
В первый год обучения они, наивные глупышки, говорили друг другу: «Мы будем лордам будто заботливые сестры, станем помогать им во всем». Верта никогда в это не верила, но повторяла следом за девочками: «Будто сестры…» И думала иногда: «Потому у магисс и нет детей, ведь откуда взяться ребенку, если лорд точно брат!»
А потом постепенно открылась правда. Лорды не вели себя со своими личными помощницами как братья, отнюдь нет… А для того, чтобы не появлялось детей, проводился специальный обряд «отречения». Никто толком не знал, в чем он заключается, а неизвестность и таинственность, связанная с обрядом, пугала. Незадолго перед выпускным вечером в Институт приезжали маги. Иногда трое, иногда четверо, ведь силы для обряда требовалось немало.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Магов селили во флигеле в глубине сада — маленькое, неказистое здание пустовало большую часть года. Только весной открывались ставни, а по ночам в окнах горел свет. Потемневший от времени дом от этого казался еще более зловещим…
Выпускниц вызывали во флигель по одной. Вернувшись, они никогда не рассказывали, что с ними делали.
*** 7 ***
В день первых смотрин занятия у выпускного класса отменили, но выспаться будущим магиссам не дали, подняли даже раньше обычного. С самого утра день заполнился суетливыми приготовлениями. Прислужницы, освобожденные от остальных дел, под строгим присмотром Богомолихи помогали «розочкам» готовиться к встрече.
Девушек отправили мыться, выдав вместо привычного серого мыла ароматное цветочное. Прислужницы, закатав рукава, терли нежную девичью кожу, ополаскивали длинные волосы травяным отваром, а после, закутав подопечных в подогретые полотенца, поили сладким чаем с пряностями.
— А мне нравится такая жизнь, — млела Лора, пока девочка-прислужница, раскрасневшаяся от работы, натирала ей ступни маслом.
— Смотри, как бы тебе потом не пришлось своему лордику пяточки гладить, — остудила ее восторг Эйлин. — Только, боюсь, они не будут такими нежными, как у тебя. Заскорузлые, гадкие, мозолистые пятки.
— Фу-у, Элли! Ну почему тебе обязательно надо быть такой противной!
Однако мозолистые пятки будущего хозяина-лорда сейчас почему-то только позабавили выпускниц. Хохотала даже Мей.
Обед девушкам принесли прямо в спальню, чтобы им не нужно было одеваться и спускаться в столовую. Такого никогда прежде не случалось, и Верта вдруг почувствовала себя особенной, совсем взрослой. Подумать только, и года не пройдет, как она покинет стены, ставшие ей домом. Нельзя сказать, что она была счастлива в Институте, но было и много хороших моментов. И книги, и лучшие подруги, и растущая сила…
После трапезы прислужницы вернулись с нарядами, специально сшитыми для первых смотрин. В течение учебного года воспитанницы ходили в одних и тех же форменных платьях, сами штопали их или накладывали магические заплатки, но на платья для смотрин Институт не скупился: выпускницы должны предстать в лучшем свете.
— Быстро-быстро, девочки! — нервничала Богомолиха, поглядывая на часы. — Нас будут ждать в чайной в пять, а вам еще волосы укладывать.
Вертране впервые в жизни сделали взрослую прическу. Не косы вокруг головы или сдержанный пучок на макушке. Ее длинные темные волосы, струящиеся, точно шелк, распустили. Прислужница с раскаленными щипцами в руках приказала сидеть смирно и не шевелиться, не то «не ровен час обожжет барышню». Верта послушно замерла, глядя, как пряди ложатся на плечи мягкими волнами.
Волосы Эйлин, наоборот, собрали наверх, выпустив лишь один упругий локон. А к Мей, вот ужас, подступили с ножницами.
— Я не хочу! — пискнула она.
Мей прикрыла ладонями рыжие волосы, которые, несмотря на все усилия прислужниц, даже после натирания маслами вились мелким бесом. Госпожа Гран схватила ее тонкие руки и с силой опустила.
— Надо, милочка моя, — сказала она сурово. — Стрижка больше пойдет твоему лицу.
И Мей, привыкшая терпеть в детстве голод, стерпела и стрижку, только жалобно вскрикнула, когда на пол у ее ног упала, свернувшись колечком, тоненькая рыжая коса. Волосы, которые теперь едва достигали плеч, снова смазали, а после распрямили двумя тяжелыми раскаленными железными пластинами.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Тебе правда очень идет! — прошептала Верта, когда Мей недоверчиво разглядывала в зеркале новую себя.
— Госпожа Гран, — елейным голосом поинтересовалась Дейзи. — А вы уже знаете, кто придет к нам в гости?
Дейзи с самого детства умела подластиться к злобной Богомолихе. Та, не любившая никого на свете, проявляла некоторую нежность лишь к тоненькой большеглазой Дейзи.
