никогда не избавиться.
В
о мне поднималась буря. Жгучая потребность. Единственная причина.
— Мы должны их вытащить.
Голос Келли.
Я попыталась дотянуться до нее, и чем больше я сосредотачивалась, тем четче становился мир вокруг меня. Перевернутая карета. Мои руки, закованные в цепи, бьются о зарешеченное окно.
Видение дрогнуло, и я оказалась в объятиях сильного мужчины с длинными волосами, обрамляющими его лицо. Его золотые глаза пленили меня больше всего. Его рот был всего в нескольких дюймах от моего. Лунный свет мерцал вокруг нас, и что-то было невероятно правильным в его близости.
— … чего ты от меня ожидаешь? Я не могу решить каждую проблему, которую ты создаешь для себя, Эрик, — голос Клариссы прорвался в мои мысли, и сон покинул меня, а вместе с ним растворилась защитная аура незнакомца. Я резко проснулась, мои руки дернулись за порванную простыню, привязывающую меня к изголовью кровати, напоминая мне о моей жалкой реальности.
Мои запястья были в синяках от многочасовой борьбы за освобождение, и я была уверена, что в конце концов заснула только от усталости. Должно быть, я отдохнула всего пару часов — хотя я бы вряд ли назвала это так.
Дверь распахнулась, и вошла Кларисса с Эриком за спиной, принцесса выглядела как дневной свет, в то время как принц был самой темной из ночей, идущей по ее следам. Сегодня ее платье было лимонно-желтого цвета, ниспадающее до самого пола и облегающее ее изгибы, как жидкий атлас. Ее взгляд упал на меня, и ее губы приоткрылись от шока при виде моих пут.
Эрик был одет в накрахмаленную белую рубашку и изящные брюки, которые облегали его стройные бедра. Сегодня его глаза были ярче, чем я когда-либо видела, они больше походили на расплавленное серебро, чем на резкие железные тона, которые я помнила.
— Эрик, — прорычала Кларисса, поворачиваясь к нему и упираясь руками ему в грудь, отчего он отшатнулся к стене.
Он зарычал на нее, и внезапно они превратились просто в двух волков со вздыбленной шерстью, причем Эрик надвигался на нее, обещая драку.
— Она пыталась сбежать, — прошипел он.
— И, по-видимому, я пожалею о том дне, когда я это сделала, — протянула я, цитируя его собственные слова прошлой ночью.
Взгляд Эрика метнулся ко мне, полный убийства и адского пламени, но Кларисса заставила его снова обратить на себя внимание.
— Этому нет оправдания, — отрезала Кларисса, в ней чувствовалась истинная сила, которую даже Эрик, похоже, был склонен принять к сведению. — Ты должен защищать ее.
— Она в безопасности, — мрачно сказал он. — Она прямо там, и, если матрас не решит отрастить зубы и не проглотит ее, я не думаю, что ей будет угрожать какая-либо непосредственная опасность.
— Как, по-твоему, она выберет тебя на церемонии, если ты так с ней обращаешься? — Кларисса понизила голос, но я расслышала каждое слово.
Эрик бросил на меня взгляд, приказывающий молчать, но я и не собиралась раскрывать его тайный план, согласно которому я должна была шпионить за Фабианом. Во всяком случае, не сейчас. Это был единственный шанс либо шантажировать его, либо выполнить данное ему обещание и скрепить заключенную нами сделку. Кроме того, у меня было ощущение, что Кларисса — не тот вампир, которому стоит его сдавать. Она явно была близка с ним, несмотря на их разногласия. Нет, я посчитала, что лучшим выходом было бы рассказать о цели Эрика, его сопернику, вампиру, против которого он пытался использовать меня. Потому что я не думала, что Фабиан отнесется к этому с пониманием.
— Возможно, она любит бондаж, — сказал Эрик, пытаясь превратить мое пленение в маленькую извращенную шутку, но даже Кларисса не проглотила ее.
— Это не игра, ты, безрассудный дурак, — сказала она так серьезно, что у меня заколотилось сердце. И мои вечные вопросы начали снова терзать меня по поводу того, зачем они вообще создали этот ритуал. — Эрик, ты выбрал ее, и ты должен уважать это. Я прошу слишком многого, когда хочу, чтобы ты обращался с ней вежливо? Она человек, каким ты когда-то был. Или ты забыл, каково это — быть одним из них?
Челюсть Эрика дрогнула, его взгляд снова скользнул по мне, как будто я была самым приводящим в бешенство существом, которое он когда-либо видел. — Да, я все еще помню, каково это — быть человеком, но я совершенно уверен, что я и близко не был таким невыносимым, как это существо передо мной.
— Нет, с невыносимостью у тебя все в порядке, честное слово, — сказала я, и Эрик шагнул ко мне, весь рычащий и яростный.
Я не могла представить его смертным с несовершенствами и приливом крови к щекам. Невозможно было представить его кем-либо иным, кроме как существом вне времени с пустым сердцем.
Кларисса преградила ему путь, уперев руку ему в грудь, защищая меня от его гнева, и я не была уверена, как это воспринимать. Моя ценность для этих монстров, казалось, росла с каждым днем, и я никак не могла понять почему.
— Эрик, — сказала Кларисса, затем понизила голос до шепота, слов которого я просто не смогла разобрать.
Жесткие черты лица Эрика немного смягчились, и он склонил голову, соглашаясь со всем, что она сказала.
— Хорошо, — процедил он сквозь зубы. — Я развяжу ее.
— Спасибо тебе, брат. — Кларисса с улыбкой шагнула вперед, протянув руки, чтобы обнять его, и он на секунду прижал ее к себе. Затем она прошла мимо него, выходя из комнаты и оставляя меня там с моим личным кошмаром.
Мои руки сжались в крепкие кулаки, когда он резким щелчком захлопнул дверь за Клариссой, не сводя с меня глаз.
Он прищелкнул языком, глядя на меня с холодной неприязнью. — Почему ты не рассказала ей о моих планах?
Я облизала рот, осознав, как мучительно мне хотелось пить. — Я привязана к кровати, как маленькая вкусная вампирская закуска. Мне показалось, что это самоубийственная миссия.
— Значит, ты бы так и сделала, если бы была в лучшем положении для побега? — спросил он, его серые глаза были полны угрозы.
— Нет, — призналась я. — Я бы предпочла шантажировать тебя твоим секретом и получить то, что хочу.
Он издал веселый вздох, затем опустился и сел на кровать, повернувшись своим мощным телом ко мне. — Каким же умным человечком ты себя считаешь.
— Я стараюсь.
— Хм.
Я настороженно посмотрела на него, когда он придвинулся еще ближе.
— Сейчас я тебя развяжу, — сказал он. — Я бы предпочел, чтобы ты
