ой как бо-бо! Но тут Карн вспомнил совет старого друга, выдающегося распиздяя, но при этом занятного и по-житейски мудрого человека.
Почистить зубы. Перед сном обязательно нужно почистить зубы. И будет легче. Карн проверял – работает! Хотя сам чаще практиковал другой метод – нужно перетерпеть, не ложиться спать, пока хотя бы частично не протрезвеешь. Но этот вариант работает лишь в том случае, если ты еще хоть что-то соображаешь. Сегодня же такого исхода не предполагалось.
– Любовь? – Локи фыркнул и упер указательный палец в грудь Карна. – А что ты знаешь о любви, сынок?
– Сейчас начнутся божеские понты, да? – парень не раз замечал это за Рокеронтисом. Песочный человек никогда не упускал случая упомянуть, что ни один смертный не сравниться с богом в выпивке, сексе и вселенской мудрости. Правда, он как-то обмолвился о Геракле, который вовсе не был сыном Зевса, но обладал удивительным талантом. Рокеронтис обе руки отдал бы только за то, чтобы трахаться так, как это делал древнегреческий герой. И оказалось, что тринадцатый подвиг с сорока девственницами вовсе не выдумка…
– Не начнутся, не ссы, – уверил его Локи. – Я о том, что это лишь еще одна людская фантазия.
– Да ладно? – удивился Карн. – Я что-то помню из Эдды, была ведь у тебя жена. Которая чашу под змею подставляла. Во, Сигюн! – парень выпил пива и почесал затылок. – И это была вторая, ага?
– Не жена вовсе, – угрюмо поправил его Локи. Он сложил губы куриной гузкой и демонстративно посмотрел в сторону. – Меж нами не был заключен семейный союз. Но дети у нас были, верно. И она была предана мне до конца. Впрочем, как и я ей.
– А что насчет Ангр… Агбр… блять, – Карн почти вспомнил ее имя.
– Ангрбода, – помог ему Локи. – До ее потаенки я так и не добрался, брешут все. И Фенрир не был мне сыном, и всякие там змеи великие и владычица ада тоже. Это все Браги придумал, падла! Они с Тором бывало нажрутся и давай бредни сочинять. А кого Тор больше всех не любил? Известно кого! Потому как он же – гора мышц, да ни ума, ни фантазии! Другое дело я… – бог огня смежил веки, успокаиваясь. Глубоко вздохнул. – А Сигюн хороша была. Лучшая из всех. Но не о любви та история.
– Пусть так, – кивнул Карн. – А что насчет другой легенды. Где ты в образе кобылы…
– Мы, кажется, договорились, что переходим к жизнеутверждающим темам! Никакого негатива! – всплеснул руками Локи. – А ошибки молодости, они у всех есть. Я тогда был не так хорош в искусстве оборотничества.
– Ладно, замнем, – хохотнул Карн. – Так ты не веришь в любовь?
– Ты вынуждаешь меня открыть тебе еще одну тайну, парень, – Карн состроил заговорщицкую мину. Прищурил глаза, напряг желваки.
– Да уж, прям вечер откровений! – Карн засмеялся в голос и шлепнул ладонью по крышке стола. Кег почти опустел, пришло время размяться. Только ему сначала хотелось узнать вторую вселенскую тайну, что ему вот-вот должен был поведать древнескандинавский бог.
– Не паясничай, – шикнул на него Локи. – Любой бог тебе скажет, что в этом деле все на биохимии держится. Есть только страсть, которая перерастает в привычку, если повезет – взаимную.
Он хотел продолжить мысль, но тут к Карну придвинулся здоровенный детина. Метра два ростом с чудовищными кулачищами. Бритый на лысо, в заплывших свиных глазках – ни проблеска одаренности. Как говаривал наркобарон Виталя, лицо, не обезображенное интеллектом.
Карн видел, что за спиной детины маячат еще трое, поменьше и поуже, но с теми же очаровательными мордашками, которые так и говорили – матушка эволюция нас стороной обошла, так что не судите строго! Сам он рос среди таких же отморозков, поэтому знал, что этот контингент уважает лишь силовые аргументы.
Парень вскочил со стула и врезался головой в подбородок здоровяка. Детину шатнуло, однако он сумел сохранить равновесие, упершись жирным задом в соседний стол. Тогда Карн что есть силы ударил его ногой в живот, как он и надеялся – мистер Я-струя согнулся пополам. Затем парень обрушил свой локоть на округлую голову дылды, не особенно задумываясь о том, что такой удар вполне может оказаться смертельным. Здоровяк молча повалился на пол, но радоваться было рано.
Его сильно пнули в правый бок. Он резво отскочил и увидел перед собой новых участников разворачивающегося действа. Их было четверо (и трое в уме, подумал Карн, вспоминая про друзей мычащей на полу образины). Он схватил со стойки пепельницу и бросил ее в лицо тому, что стоял ближе всех. И тут же врезал ему ногой в колено, а потом саданул в скулу размашистым хуком, от которого на самом деле было нетрудно увернуться. Но пепельница отвлекла внимание отморозка, поэтому оба удара пришлись точно в цель.
Оставшиеся в строю молодчики чуть помедлили и с ревом поперли на Карна. Он ударил одного апперкотом в челюсть, уклонился от прямого и чересчур медленного удара в лицо, прописал еще один апперкот другой рукой, прикрылся от бокового, подняв локоть на уровень уха. Внезапно оказавшись за спинами нападавших, парень немилосердно пнул одного по заднице, так что тот отлетел к барной стойке, и уже намеревался с оттяжечкой нахлобучить второго, но тут у него в голове раздался трескучий фейерверк и в стороны брызнули стеклянные искры.
Вот так всегда, каким бы умелым бойцом ты не был, лишь одного удара в затылок достаточно, чтобы отправить тебя на пол. Тем более, если бьют бутылкой. К счастью, бутылка была полная, поэтому вдребезги разлетелась она, а не череп Карна.
Зрение смазалось, он на несколько мгновений потерял ориентацию и упал на колени. Успел прикрыть голову руками. Ему сунули по плечам, по спине, по почкам. Но по почкам били ногой в мягком кроссовке, так что пяток таких ударов он вполне мог пережить.
Немного придя в себя, Карн исхитрился и схватил кого-то за ногу. Вывернул ее до хруста и дернул. Послышался страшный вопль и звук падающего тела, и все это – под аккомпанемент бьющейся посуды и пьяных злобных криков.
Карн откатился в сторону, как ему показалось – под стол. Удары прекратились и он рискнул подняться.
В баре все шло кувырком. Дрались все, и уже не ясно было, кто это все начал
