— Мама…
Лоухи обернулась:
— Что?
— Я его не вижу.
Ильма стояла в центре круглого светлого зала. Вдоль его стен были рядами расставлены лари, которые под страхом смерти запрещалось открывать кому-либо, кроме Лоухи и ее дочки. Пол в этом зале выглядел так, словно его создала сама скала: повинуясь магическому приказу, сморщилась и свилась в сходящуюся спираль. Между гребнями спирали, в неглубоких канавках, камень порос зелеными и бурыми пятнами лишайников, и каждая из этих канавок вела в середину, к небольшому круглому колодцу с прозрачной водой. Весь зал был устроен так, что казался зеленым, с красными прожилками, глазом, а колодец — его зрачком. В это оконце — зрячую гадательную чашу рода Ловьятар — и заглядывала Ильма.
— Ильмаринена нигде нет, — в голосе девушки прозвучала легкая растерянность. — Вода не показывает его!
— Дался тебе этот Ильмаринен, — досадливо проворчала Лоухи.
Лоухи со всеми своими новыми бедами почти забыла про предсказание и парня из рода Калева, который якобы отберет у нее сампо. Слишком ясно теперь ей стало, что предсказание было ложным. Даже туны не смогли совладать с сампо — куда уж жалким бескрылым людям? Она бы и вовсе выкинула из головы карьяльского «героя», если бы не одно обстоятельство — именно он убил ее сына Рауни. Кипя ненавистью, она призвала на его голову гибель, и сампо посоветовало ей обратиться за помощью к Белому Карху. Так она и поступила и на этом сочла дело законченным.
Но Ильма так не считала.
— Ну что там у тебя?
Лоухи подошла, следуя вдоль спирали, и заглянула в чашу. Нагнулась, пригляделась внимательнее.
— В самом деле, — пробормотала она. — Непонятно. Не далее как позавчера один из пограничных стражей послал сигнал, что граница нарушена… Может, ошибка? Идол там стоит не первое столетие, мог обветшать… И с чего ты взяла, Ильма, что это был именно тот карьяла? Он что, безумец — лезть в Похъёлу сразу после того, как убил нашего Рауни? Небось отсиживается под крылышком у старого Вяйно, чтоб им обоим пусто было…
— А я уверена, что это он, — упрямо сказала Ильма. — Предсказание гласило…
— Да забудь ты про это предсказание! Не до него!
Девушка задумалась, накручивая на палец прядку иссиня-черных волос.
— Ну ладно, — словно одолев сомнения, сказала она. — Сейчас я тебе докажу.
Она подошла к одному из ларей и вытащила веретено. На белой пуховой пряже четко виднелись грязные отпечатки.
— Это еще что?
— Мое веретено, — кратко ответила Ильма. — Ильмаринен взялся за него рукой. А рука-то была в крови — его перед тем крепко избили. Сейчас попробуем поискать на кровь — ошибки не будет.
— Когда это он брался рукой за твое веретено? — с подозрением спросила Лоухи. — Вы что, знакомы?
На губах Ильмы мелькнула усмешка. Она промолчала. Лоухи не стала ее выспрашивать — это было ниже ее достоинства.
Последнее время дочка начала ее удивлять. Дети вообще оказались совсем не так просты, как она полагала. Сначала Рауни за ее спиной заключил какой-то договор с Карху. Теперь Ильма… Казалось бы, никаких козней против нее дочь пока не плела. Или плела, но очень тонко — что, безусловно, заслуживало похвалы. Но в одном Лоухи была уверена: дочь гораздо лучше смыслила в ворожбе, чем стремилась это показать. Кое в чем — особенно в том, что касалось добычи сведений или путешествий по Изнанке, — Ильма, похоже, уже обскакала мать. «Значит, скрывала свои умения, пока был жив Рауни, — подумала Лоухи. — Он бы не потерпел, будь сестра в чём-то искуснее его. Умница! Надо быть с ней поосторожнее…»
Ильма отщипнула клочок запачканной кровью пряжи и бросила в воду. Обе женщины склонились над чашей. Клочок пропитался водой и медленно опустился на дно. Но поверхность оконца оставалась неподвижной и прозрачной.
«Кто же там прошел? — думала Лоухи. — Снова полезли какие-нибудь райдены? Помнится, лет пятьдесят назад они появлялись у границы каждое лето. Но сейчас осень…»
— Ты уведомила Хиттавайнена? — спросила Ильма, вглядываясь в воду.
— Его не надо уведомлять, — недобро хмыкнула Лоухи. — Если там в самом деле прошли какие-то люди, он и сам их найдет. И помогай им тогда все их южные боги!
Ильма оторвала взгляд от воды, с любопытством покосилась на мать и задала вопрос, который давно вертелся у нее на языке:
— Мама, ты никогда не думала о том, что поступила с Хиттавайненом довольно… подло? Ведь, я слышала, вы с ним были…
— «Мы с ним были»! — передразнила Лоухи. — Сплетница!
Она была недовольна. Дочка опять разнюхала вещи, о которых ей знать не полагалось. Не то чтобы это была важная тайна, но способность дочери выведывать чужие секреты ей не нравилась всё сильнее.
— Во-первых, тебя это не касается. А во-вторых, поверь, милая: Хиттавайнен получил именно то, что заслужил. Просто я привела его внешний облик в соответствие с его внутренней сущностью, хе-хе…
— Нет, ты его обманула. Он хотел гораздо большего, он мечтал о власти, а ты превратила его в пса на цепи… И он тебе этого никогда не простит. Ни тебе, ни всему нашему роду. Знаешь, мам… не хотела бы я встретиться с Хиттавайненом на узкой дорожке.
— Я бы тоже, — ухмыльнулась Лоухи. — Думаешь, почему я никогда не летаю в предгорья? Не только из-за старого Карху. Но Хиттавайнен связан заклятием Калмы. Хочет он или не хочет, а будет мне служить.
Лоухи прищурилась, словно о чем-то вспомнив.
— Вообще, ты рано заговорила о нем. Я не думаю, что эти люди, кем бы они ни были, вообще до него дойдут. Кстати, вот тебе и объяснение, почему пропал сигнал.
— Что ты имеешь в виду? — резко спросила Ильма.
— Болото.
Ильма нахмурилась.
— Да, в самом деле… Они как раз сейчас должны его проходить.
— Это единственный прямой путь к Пасти, — добавила Лоухи. — Что ж, болото — даже лучше, чем Хиттавайнен. Когда он голоден, то убивает слишком быстро. На болотах же они вдоволь помучаются перед смертью.
Ильма ничего не ответила. В отличие от матери она-то была практически уверена, что в Похъёлу направляются не какие-то случайные охотники, а именно Ильмаринен. А герой, появление которого предсказано самой Калмой, едва ли позволит себя запросто утопить. Но почему же вода в чаше по-прежнему прозрачна? «Он наверняка нашел какой-то способ ускользнуть от поиска, — утешила себя Ильма. — Это было бы славно. Хотя я не представляю, как он это устроил. Единственный способ укрыться от поиска по крови — выпустить ее из жил целиком».
Она рассеянно глянула в оконце, уже не надеясь на успех, и вдруг воскликнула:
— Вижу! Мама, смотри!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
